Литературный конкурс-семинар Креатив
Рассказы Креатива

Дарья Кошевая - Последняя инстанция

Дарья Кошевая - Последняя инстанция

 
За очень высоким столом из ясеня, на очень высоких стульях, снабженных лесенками, сидели трое мужчин в одинаковых серых костюмах. При этом выглядела троица совершено по-разному. Первый был кругл и румян. Не человек – спелое яблоко, с хитрой улыбкой от щеки до щеки, и ласковым взглядом. Табличка на столе перед мужчиной гласила "Бормисюк Е." 
 Рядом сидел тощий, остроплечий Сливкинс Ф. - мужчина с глазами, походящими на приоткрытые устрицы, и длинным, выдающимся носом.  
Третьим из этой компании был юноша по фамилии Огурцоус. Если Сливкинс был тощим, то Огурцоус - худым. Самой яркой чертой этого парня несомненно являлись большие, симпатичные уши. 
Перед столом, а так же за столом, и под столом простирался величественный Зал Состязаний. Если не считать вышеописанный предмет мебели, Зал был вызывающе пуст.
Сливкинс потянулся к пачке бумаги, на которой самодовольно возлежал кот Рефрен. Под котом угадывалась надпись: "Список кандидатов". Исхитрившись, мужчина вытащил большую половину листов из-под мехового зада, и пододвинул их к себе. Без любопытства уставился на список. Вздохнул.
- Ну что там сегодня? – спросил Бормисюк, пытаясь заглянуть коллеге через плечо, - Кто там первый?
- Сказочники, - проворчал тот, косясь на Огурцоуса, глаза которого загорелись дурным энтузиазмом.
- Драконы? – со знанием дела уточнил Бормисюк.
- Конечно. А еще эльфы, - в груди Сливкинса что-то заклокотало.
Огурцоус радостно хлопнул ладонями по столу: - Отлично! Я так хотел увидеть их воочию!..
- Еще насмотришься, - пообещал Сливкинс. Щелкнул кнопкой на селекторе:
- Впускайте!
Засунул в рот сигарету. Чиркнул спичкой, щурясь вдаль. На другом конце зала распахнулась огромная позолоченная дверь. Где-то за дверью взвыли трубы.
- …И писателей! – вдохновенно продолжал Огурцоус.
- А что писатели? – понизив голос, переспросил Бормисюк, наклоняясь к парню, - Ты будешь разочарован. Они похожи на собственных героев в отражении кривых зеркал.
В зал меж тем вошли мужчина и женщина, держась подчеркнуто дальше друг от друга. Мужчина был низкого роста, к впалой груди прижимал фолиант в прозрачной обложке. Женщина, напротив, обладала внушительной статью и копной черных тяжелых кудрей. Огурцоус посмотрел на лежащие перед ним бумаги. Прочистил горло. Спросил, глядя вниз с высоты стола:
- Ивах Плюмкин?
Мужчина-писатель быстро кивнул.
- Эээ, Арнольд Багровски?
- Я, - женщина подняла вверх указательный палец. Холодно уточнила: - Псевдоним.
И чтобы никто не задал уточняющих вопросов, обвела высокий стол и сидящих за ним очень хмурым взглядом. Вопросов не было.
- Начинайте! – велел Сливкинс. Ивах Плюмкин, поддерживая щетинистым подбородком корешок, аккуратно открыл свою книгу посередине. Со страниц выплеснулось нечто бледно-зеленое и сформировалось в полупрозрачный силуэт эльфа. Женщина-писатель отошла подальше и проделала тоже самое с собственной книгой.
Огурцоус тихо ахнул. Его коллеги остались недвижимы.
Из книги мадам Багровски выполз красный дракон. Размером он был с носорога, который всю жизнь не слишком хорошо питался. Глаза дракона злобно светились, а чайного цвета зубы торчали во все стороны. Дракон щелкнул пастью и пошел на эльфа. К чести последнего, он пытался защищаться. Выпустил две стрелы, одна из которых ушла "в молоко", а другая сломалась о шкуру быстро приближающегося зверя. Эльф тоненько заверещал.
Ивах Плюмкин, не в силах вынести жестокой расправы, бросился вперед и попытался заслонить дрожащего эльфа своим телом. 
- Это возмутительно! – воскликнул Сливкинс, глядя на писателя сквозь серое колечко дыма, - Немедленно отойдите от Произведения! Герои должны защищать себя САМИ!
Ивах сгорбился и бочком отодвинулся в сторону. Он старался не смотреть на того, кого породил.
- Жалкое зрелище, - тихо прокомментировал Бормисюк. Дракон тем временем добрался до эльфа и, встопорщив гребешок на затылке, мгновенно проглотил "дитя леса". Сыто икнул, и даже, кажется, улыбнулся. Ивах Плюмкин, разрыдавшись как ребенок, бросился вон из зала.
- Ничего страшного, еще что-нибудь напишет, - добродушно улыбнулся Бормисюк, видя, что его молодой коллега потирает подозрительно покрасневшие глаза, - Ты скоро и сам поймешь. Мы - как врачи. Они ампутируют ногу, чтобы не началась гангрена. Мы ампутируем слабых эльфов. И слабых драконов, кстати, тоже. 
Мужчина повысил голос, чтобы его было слышно и внизу.
- Мадам Багровски, дракон должен быть больше, - Бормисюк изобразил руками нечто необъятное, - Понимаете? Намного больше. Если уж вы создаете дракона, то это должен быть огромный дракон!
- Гигантский дракон! – покивал оживший Сливкинс, - Вот помню, в 93-м Вик Кукумов создал такого ящера, что тот не поместился в зале. Пришлось прорубать потолок…
- И что это у него с зубами? – продолжал Бормисюк, - Кажется, вы слишком увлеклись метафорами, милочка.
"Милочка" налилась гневным румянцем. Уперла руки в бока.
- Но мое Произведение победило! Схрумкало жалкого эльфа! - она ударила кулаком по ладони, - Вы обязаны…
- Ну-ну, - елейным голосом остановил ее мужчина, - Мы же не полностью вам отказываем! А только частично. Идите, дорогуша, растите дракона. 
 
Следующими в Зал Состязаний вошли трое.
- Почему трое? – громогласно рассердился Сливкинс, - Мы приглашали двоих!
К столу бежал кудрявый парень лет двадцати, сжимая в руках лист бумаги. А кроме того, он улыбался. Тараторить начал еще на подходе:
- Позвольте попросить вас... просмотреть мою пьесу в стихах... пьеска небольшая, очень любопытная, с моралью...Моя мама, когда читала, рыдала от удовольствия!..
- Какую пьесу?! Молодой человек, мы не выпускаем никаких пьес!
- Тем более, с моралью, - добавил Бормисюк, - Над входом золотыми буквами написано: с пьесами и стихами не входить. Вы что, не читали?
- Я читал, - парень не переставал улыбаться, даже не осознавая, до какой степени пугает этой улыбкой двоих из трех сидящих за высоким столом, - Но подумал, что ко мне это не относится. Вы просто еще не видели, ЧТО я написал! Тогда бы вы переменили свое мнение.
- Вот уж нет.
- Я прочту вам несколько строк, - не сдавался кудрявый.
- Ни в коем случае, - запротестовал Сливкинс.
- Пусть прочтет, - вступился за молодого поэта Огурцоус. Ободренный неожиданным заступничеством, парень принял замысловатую позу, и патетически воскликнул:
"Я любил - мне страдать,
Мне спиною вёрсты мерить;
Мне за кошкой убирать,
Что нагадила под дверью!.."
Рефрен приоткрыл один глаз и смерил поэта уничижительным взглядом. Сливкинс раздраженно затушил сигарету.
- Вы с ума сошли? За какой еще кошкой?!
- Про кошку объяснено в четвертом акте. Хотите, я зачитаю?
- Нет!!! – на этот раз троица была единогласна. На ботинки Огурцоуса опустилось сразу две ноги. При том обе принадлежали Сливкинсу, потому что Бормисюк сидел дальше и не дотягивался до юноши.
- Вы можете идти, - пробормотал Огурцоус, пытаясь придать голосу уверенность. Для этого пришлось подражать старшим коллегам, - Если что, мы вам позвоним или пришлем письмо. Всего доброго.
Но кудрявый поэт был не так прост. Вспомнить хотя бы эту его улыбочку!
- Так моя пьеса будет выпущена?
- Мы подумаем, - за всех пообещал Огурцоус, и на всякий случай повторил, - Всего доброго.
И даже присовокупил "До свидания", как последний аргумент.
Поэт простился, но не сдался. Уходя, он сначала тихо, а потом все громче декламировал свою пьесу в стихах. Рифмованные строчки еще долго звучали где-то в отдалении.
 
Дальше дело пошло быстрее. Писатель, представившийся как Филетень Боко, продемонстрировал рослого атлета с бараньими рогами на голове. Против него другой писатель, Сморк Лапуно выставил боевую сороконожку. Она была такой длинной, что все еще выбиралась из книги.
- Это у вас демон? – уточнил Бормисюк у Филетеня.
- Да, - ответил писатель с гордостью.
- Почему он тогда не нападает?
- Он очень добрый. Не приемлет насилия.
- Добрый демон? – взвился Сливкинс, - Что за глупость! Вы бы еще изобразили херувима, пьющего кровь!
- Но…
- Ваша книга отклонена! Следующий!
Пока ждали следующего, боевая сороконожка писателя Сморка наконец плюхнулась на пол. Но что-то противоестественное сразу бросалось в глаза. Бормисюк окинул создание натренированным взглядом: - Подождите-ка! У нее.. раз-два-три-четыре…только тридцать ног! Где остальные?
Сморк Лапуно смешался.
- Я…видите ли… не до конца ее закончил… Разные обстоятельства мешали мне..и… в общем я подумал, что сойдет и так…
- Вы что, хотите, чтобы мы выпустили ее не полностью? Сороконожку с тридцатью ногами?..Идите, Лапуно. Не смешите людей.
Трое только сейчас обратили внимание на вновь вошедшую. Из ее произведения шагнула нагая дева, покрытая коричневыми пятнам. Голова девы покачивалась на длинной-предлинной шее. Бормисюк причмокнул губами. 
- Женщина-жираф? Любопытно. Но неформат. Попробуйте написать про женщину-зебру. 
 
- Почему мы ее не взяли? – спросил молодой человек, когда писательница ушла.
- Ты еще зелен, Огурцоус, многого не понимаешь. Как мы можем выпустить в мир женщину-жирафа? Что скажут читатели? Кому понравится такой странный гибрид? 
- Ну а вдруг кому-нибудь… - несмело возразил парень.
- Нет.
- Почему?
- Потому, что мы ее не выпустили. Все просто, как форзац, юный Огурцоус.
Бормисюк повернулся к Сливкинсу.
- Кто у нас дальше?
- Фантасты, - проворчал тот, водя пальцем по списку, - Научные. Будут доказывать, что нас не существует.
Сливкинс скривился.
- А потом?
- Боевые фантасты…
- Имперские десантники и жуки-пришельцы?
- Да, как обычно.
Бормисюк поскреб мягкий подбородок. Усмехнулся устало:
- А в конце, дай угадаю. Вампиры?
- Чертовски много вампиров, - Сливкинс отложил бумаги и вновь потянулся к сигаретной пачке, - Адова работа.
Кот Рефрен свернулся на своей лежанке в позу бесконечности.
Огуцоус почесал за ухом, напряженно раздумывая. Его губы слегка шевелились, словно он хотел что-то сказать, но не решался. Наконец, превозмог робость:
- Знаете, что я придумал с этими вампирами? Давайте впустим в Зал всех подобных авторов одновременно. Пускай бьются между собой. А нам никаких трудов!.. Того автора, чей герой последним останется в живых, мы… опубликуем. Если конечно вампир будет надлежащего размера и вида.
Молодой человек боязливо замолчал. Его щеки налились пунцово-красным, уши побелели. Судя по всему, Огурцоус до смерти боялся, что сказал глупость. Старшие коллеги молчали, кажется, целую минуту. Обдумывали. Потом растроганно переглянулись.
- Это слова не мальчика, но мужа! - сказал Бормисюк, - Добро пожаловать к нам в Редакцию, сынок! Совсем скоро ты станешь таким же, как мы!
- Жилка Истинного Редактора в тебе есть, - подтвердил Сливкинс, двигая к юному коллеге собственную сигаретную пачку, - Остальное придет с опытом.
 
 
 

Авторский комментарий: Все вымышлено и является совпадением с чем бы то ни было.
Тема для обсуждения работы
Рассказы Креатива
Заметки: - -

Литкреатив © 2008-2019. Материалы сайта могут содержать контент не предназначенный для детей до 18 лет.

   Яндекс цитирования