Литературный конкурс-семинар Креатив
Рассказы Креатива

Ранго Витальев - Счастье пахнет перловой кашей

Ранго Витальев - Счастье пахнет перловой кашей

 
"…У Аполлона необычайно мягкое, приятное рукопожатие. У меня перехватило дыхание: я был первым, кого он выделил из воспитанников! Первое время даже боялся чужих прикосновений, чтобы не вспугнуть ощущение теплоты ладони. Мысленно я поклялся заниматься ещё более усердно, чтобы вновь заслужить почесть.
- Милан, - улыбнулся Аполлон. У него необычайно мудрые добрые глаза. - Мастера говорят, что ты первый в учёбе. Ты можешь стать избранным, если, конечно, продолжишь стараться. Я надеюсь на тебя. Ты же хорошо знаешь, что каждое правильное действие приближает утопию.
От счастья и волнения у меня перехватило горло. Я молчал, потупив голову. Во рту всё пересохло и я не смог даже пробормотать слова благодарности. Конечно, он понимал моё состояние. Аполлон ушёл, окруженный мастерами. Я смотрел вслед и представлял что вырасту и стану проводником идеи".
Худощавый мужчина с сухим "волчьим" лицом и впалыми глазами замолчал, обвёл подростков взглядом. Нахмуренный лоб пересекли многочисленные вертикальные морщины. Рассказчик поднял глаза на ночное небо, мерцающее десятками звёздных огоньков, и снова погрузился в созерцание пламени костра.
- Мастер Недич, - напомнил подросток с взъерошенными чёрными волосами. Он подбросил несколько сухих палок в костерок, подняв ворох искр в воздух. – А каким он был, Аполлон?
- Мастер, расскажите, пожалуйста! – попросил другой.
- Я мало знал его, - признался Недич. - Но я хорошо помню, как все мастера и учителя преклонялись перед ним, тряслись, хотя он никогда не повышал голос. Аполлон был добрым, справедливым. Когда он приезжал в лагерь по понедельникам на вечерние бои, то выдавал хорошим бойцам лишнюю порцию перловой каши. Для меня Аполлон всегда ассоциировался с кашей.
Костёр отбрасывал отсветы на лица слушателей, делая их таинственными, одухотворёнными. В сторонке поблескивали охотничьи карабины, сложенные пирамидкой.
"Даже Аполлон не мог сразу изменить нашу природу. Поэтому-то мы и жили в одиночных клетках, сходясь на кормёжку, занятия и прогулки. Едва Аполлон отошёл, как меня окружили воспитанники. Я видел неприкрытую зависть на их озлобленных лицах. Один из них, Бур, ударил в спину.
Бур не раз побеждал меня на ринге. Он был хороший боксёр, кряжистый, плотный с низким скошенным лбом и маленькими недобрыми глазками. Толпа отхлынула, мы встали друг против друга. Никто не желал прекратить ссору. Все привыкли видеть в соседе только конкурента за внимание Аполлона.
- Я лучший! – воскликнул Бур.
Я встал в стойку. Бур атаковал первым, его рука счесала мне кожу со скулы, второй короткий удар левой заставил содрогнуться всем телом. Я едва не упал. Оглушённый я повис у него на руках. Бур яростно вырывался. Мои мышцы начали дрожать от натуги. Я понял, что умру, когда ослабнет хватка. Мастеров рядом нет, никто не вступится. Я представил разочарованное лицо Аполлона.
Страх подвести оказался решающим. Я ударил Бура коленом в пах, добавил, он согнулся. Ещё раз в ухо, сбив на четвереньки. Бур застонал, ползая на карачках. Я знал, что это всё ненадолго. Сейчас пройдёт первая боль, он встанет и убьет меня. Может быть, сначала Бур и не хотел моей смерти, так, покалечить, но теперь непременно убьёт. У меня не было выбора. Я должен приблизить утопию…
Левой поднял его лицо за подбородок, правой - в зубы, ещё раз. Свернул набок нос. Бил без остановки, как машина, забрызгивая кровью одежду и пол. Бур давно потерял сознание, но я продолжал, уже не мог остановиться…
Кто-то дёрнул за плечо, я увидел взбешённое лицо мастера. Он поднял плеть и стал бить по рукам, лицу. Я не имел права защищаться, но даже если бы и посмел преступить запрет, всё равно слишком устал. К счастью, я быстро потерял сознание. Меня притащили в карцер, где я провёл остаток дня и ночи в полной темноте на сыром цементном полу. Я понимал, что был прав, когда убил Бура, но не смел роптать. Жалобы противны слуху Аполлона.
Утром мастер принёс тарелку с перловой кашей до краев. Мастера опросили свидетелей драки и пришли к выводу, что Бур оказался бракованным материалом. Меня хвалили за победу. Мастера жестоки, но справедливы, они признают свою неправоту. Я возвращался в любимую клетку. На душе было хорошо. Я был дома, сыт и меня похвалили. Помню, бормотал и смеялся, не переставая:
- Я люблю свою клетку, часы кормёжки и мастеров! Мастера самые справедливые люди в мире. Они останавливают и наказывают нарушителей, которые затевают драки и лезут в столовой без очереди.
Но, как известно за счастьем следует боль испытания. Тогда я ещё не понимал, что это к лучшему, трагедия наставит на правильный путь.
Нас усердно тренировали к выходу в свет. Мы впервые должны были оказаться в городе, населённом простыми, ничего не знающими о нас, людьми.
- Они несчастны, - объяснял мастер. – Вещи поглотили их. Люди подчинились чужим своекорыстным идеям и приняли за правило. Это ничего, мы всех сможем осчастливить. Но сначала нужно достичь счастья самим.
Я многое узнал в тот день и слова бальзамом ложились на душу.
- Что такое счастье? Счастье не связано с личными материальными благами. Можно быть самым богатым человеком и при этом оставаться глубоко несчастным. Счастье – в остроте ощущений, контрасте, способности получать удовольствие от самых простых вещей. Например, от заслуженной, непременно заслуженной пищи.
Нас прервали. Я услышал редкие одиночные хлопки, сменившиеся очередями. Кто-то посмел напасть на лагерь! Мастера оставили нас. Я сидел как на иголках, сжимая кулаки. Мне не терпелось сразиться с врагами.
Но первым в загоне оказался сам Аполлон, окружённый свитой из незнакомых нам суровых бритоголовых мужчин в чёрных куртках. Он был бледен и всё время молчал, будто боялся, что его голос дрогнет, а вместе с ним и мы. Бритоголовые раздавали нам винтовки. Я тоже протянул руку, но Аполлон перехватил моё запястье. Он поманил за собой. Мне было жаль, что я лишусь возможности убивать врагов господина, но любопытство взяло верх. Аполлон привёл меня в правое крыло, где жили мастера и учителя, в свой кабинет, запер железную дверь. Господин протянул небольшой чёрный пистолет. Прошло столько лет, а я до сих пор храню его как память.
- В Гефсиманский сад пожаловали стражники. Иуда продал меня за тридцать серебряников, - рассеянно пробормотал Аполлон. Бледность щёк сменилась горячечным румянцем. – Не беспокойся, Милан, так было предначертано свыше! Я отвечу за грехи человечества и вознесусь на небо. Но ты должен выбраться, приспособиться и продолжить борьбу. Ты понимаешь?
Аполлон решил пожертвовать собой! Впервые за жизнь я зарыдал, беззвучно, слёзы катились по щёкам.
- Беги! Найди новых воспитанников! Мы ещё сможем сделать мир счастливым!
Аполлон отодвинул панель на стене. За ней тянулся потайной ход".
Милан Недич потянулся за флягой, прополоскал рот.
- Мне пришлось тяжело снаружи. Я был умнее, сильнее и злее любого ровесника, но ничего не знал о жизни. Но я смог выжить и получить новый опыт. Аполлон, конечно, был непогрешим, но он слишком верил в людей. Он считал, что сможет изменить мир разом. Теперь бы он понял, что надо начинать с малого, отдельно взятого города. Мы это сделаем, вместе.
Воспитанники сущие дети - от десяти до пятнадцати лет, но уже одухотворены идеей, глаза блестят. Дети наркоманок, пьяниц, сироты, беспризорники… Недич изъял их из системы. Дети смогут быть счастливы, не то, что он.
- Пора за работу! – скомандовал Недич и вскочил на ноги. Великие перемены приходят с малых дел. Чтобы выжить приходилось работать на плохих, гнилых людей. Недич выполнял задания, получив возможность основать колонию. Работа несложная – разорять конкурентов временных хозяев или принудительно скупать землю у фермеров. Ничего, когда вырастут воспитанники, плохие люди получат по заслугам. История забудет их грязные имена.
- Мы научим мир счастью!
 
Квадрат стен: непригодная для жизни пустая "монашеская" келья, поднятые нары, смрад полупустой параши, ровный полусвет лампочки, одинаковый днём и ночью. "Дёрганный" от нерастраченной энергии узник. Чёрные круги на кирпичной стенке, грубо выведенные окурками. Две точки – глаза, полоска носа и дуга рта. Лучики волос. Один круг добрый – это Наташа, репортёрша из "Комсомольской правды", второй - злой, Безымянный.
- Ты предатель, Краячич! – бормочет Безымянный. – Где растёт твоя осина?
- Не смей, гад! – сипит узник. – Даже Пётр трижды отрекался от Христа! Молчи, гадина!
Репортёрша улыбается, кокетничает. Краячич вспоминает, что даёт интервью, успокаивается.
- Почему Стефан Краячич? Вы серб по национальности? – спрашивает Наташа. Узник, истосковавшийся по женщинам, пытается заглянуть в вырез, спохватывается, запоздало проводит ещё дымящимся окурком волнистую черту грудей.
- Старые имена рабские, гадкие на слух. Аполлон принёс новые… Кто такой Аполлон? Вы знали его как Эдуарда, сына нефтегазового магната Олега Карделя. С детства Кардель грезил утопией. Вы читали Мора или Кампанеллу? Нет, не читали, вы прогуливали лекции, Наташа, покупали зачёты. Вы жаждали одних развлечений, но так и не стали счастливы. Жаль, что вовремя не попали в "Голи-Оток". Что это такое? Представьте брошенный дачный посёлок километрах в двадцати от города, разорённые хаотичными вырубками загаженные леса, бесплодная осквернённая земля. Только в таком проклятом месте мог появиться "Голи-Оток", выскочил как поганка из гнилой колоды постсоветской жизни. Серый бетонный забор, колючка, двухэтажный барак, асфальтированная площадка. Невзрачное приземистое здание с высокой кирпичной трубой. Пару раз в месяц валит густой чёрный дым, пахнет гарью и жжёным пером, сыплется пепел. Я знал тайну пепла.
- Стефан, можно на "ты"? – прервала журналистка. – Ты единственный свидетель. Никто больше не знает о лагере, кроме того, чтобы там была чудовищная бойня. Нашим читателям интересно всё. Кто такой Аполлон? Что он сделал?
- Скажи ей, - просит Безымянный. – Скажи, что натворил!
- Он сын олигарха. Но не такой как все; пьянки, престиж – для него ничего не значили. Когда Эдуард вырос, то даже нанял актёра, изображающего его на светских раутах. Лишь бы никто раньше времени не заподозрил. У нас в Савроматии не любят "иных". Жизнь Карделя была посвящена изучению человеческого опыта. Оказалось, что ограничения делают людей счастливыми. В первую очередь ограничения в пище, вещах, свободе. Самые счастливые люди на планете живут в раздираемой гражданскими войнами Африке. Аполлон купил участок земли, обнёс заборами. Лично подбирал персонал – врачей, учителей, надзирателей. Искал первых жителей будущей утопии. Взрослые бесполезны, слишком рано начинается воспитание. Из взрослых получались сломанные игрушки. Первая партия отправилась в крематорий. Потом тоже не простаивал, примерно десять процентов материала – неполноценные, слабые, необучаемые – попадали в печь.
- Это чудовищно! – воскликнула Наташа.
- Вы напоминаете Лену, - улыбнулся узник. На высохшем лице появилась беззубая улыбка. – Я ещё вернусь к ней. Цель оправдывает средства. Аполлон должен был построить утопию, страну счастливых людей с помощью экспериментов с голодом. Из мусорного материала – беспризорников – должны были выковаться сверхлюди, которые разрушат систему изнутри. Естественно, что они обязаны безоговорочно подчиняться Аполлону. Помните золотые нужники? А, я забыл, что вы безграмотны. Нет, не думайте, Наташенька, что я презираю вас. Я люблю вас! Мне просто жаль, что Аполлон не успел осенить Савроматию светом. Золотые нужники – это символ презрения граждан к вещам. Утопия легко осуществима, нужны лишь ресурсы. У Карделя они были, как и воля перековывать людей.
- И ты его предал! – влез Безымянный.
- Во всём виновата женщина, - пожал плечами Краячич. – Елена обрушила Трою, Лилит соблазнила верного мужа, Ева…ну, понятно. К слову, её тоже звали Леной. К тому моменту я уже пять лет проработал надзирателем. Воспитанники – дикие свирепые звери в клетках – называли нас мастерами, вот так, с придыханием. Любили. Ещё бы, ведь мы раздавали кашу! Условные рефлексы, собака Павлова! Кнут и пряник. Плохо поступил – голод и карцер. Хорошо – лишняя порция каши. Чтобы не зажирались – мы ещё и голодовки устраивали. Голод делает людей более счастливыми, позволяет почувствовать радость от жизни. Это, чёрт возьми, классный эволюционный механизм! Ну и пища, ещё на свободе я слышал байку, мол, ты то, что ты ешь. Мясоеды - агрессивны, веганы – сомнамбулы. Мы ни то, и ни другое. Мы – перловая каша!
- Вернёмся к Лене, - напомнила Наташа. Стефан начал раскуривать новую сигарету, чтобы пририсовать ей округлые бока, руки и ноги. Шикарная будет девица!
- Мы жили немногим лучше воспитанников, и я совсем позабыл как выглядят женщины. Поэтому, представь мой шок от встречи с симпатичной девушкой! Новая медсестра, познакомились в курилке. У неё были короткие русые волосы, чуть не дотягивающие до плеч, прямой нос, правильные черты лица, усталые от недосыпа глаза. А ещё от Лены приятно пахло.
Стефан Краячич закрыл глаза, вспоминая. Они ведь здорово переругались тогда.
"- Как звери в клетках, худющие, забитые, - пожаловалась медсестра. – Что с ними будет дальше? Кто захочет жить рядом? Как они будут воспитывать собственных детей? И будут ли вообще дети? Тут же одни мальчики! Они же… - Елена махнула рукой и выронила сигарету. Стефан протянул свою пачку. – Спасибо! Они же жизни не знают.
- Аполлон не хочет, чтобы воспитанники впустую тратили энергию.
Елена покачала головой.
- Да, знаю, убить половой инстинкт… новый вид, государство счастья… Это бред! Вся эта затея полный бред!
Стефан возмутился.
- Что в ней такого бредового? Мы вырастим новых людей. Они займут ключевые места в обществе, приблизят наше правление. Савроматия исполнит своё историческое задание – породит новую веру, идеологию. Бред это твои слова! Хотя, нет, они не твои. Ты вообще не способна на самостоятельное мышление. Ты думаешь, что думаешь? Послушай себя – вся твоя речь – это бессвязное повторение помоев с телеэкрана! Свойство человека в подчинение чужому авторитету, уж лучше им будет Аполлон! Ты думаешь, что он взял идеи с потолка? Свободное воспитание – Руссо и Толстой. Сказав бред, ты только что плюнула в классиков! Ты считаешь себя лучше классиков? Теперь ты понимаешь, что из нас двоих несёшь бред ты! Замолчи! Своё ты уже сказала. Разница между нами и Толстым, что мы не повернём левую щёку после удара по правой. Мы умеем за себя постоять.
Лена замолчала, зажав рот ладошкой. Сигарета тлела в опущенной левой руке.
- Вы устроите войну? Разделите общество и стравите между собой?
- Нет. Это вы устроите войну. А мы и есть общество. Вы-то давно сгнили. Но не беспокойтесь, вы тоже будете счастливым. Вы ещё не понимаете, что счастье пахнет перловой кашей".
- Из-за бабы, не по понятиям! – пробасил Безымянный. – Пацаны не поймут, опустят!
- Что произошло? – спросила Наташа. – Если тебе больно, то можешь не рассказывать.
Стефан покачал головой, быстрыми короткими движениями художника пририсовал бёдра.
- Всё в порядке. Мы общались и… я жалел её. Она была несчастной, абсолютно чужой в лагере. Стали ходить неприятные слухи. Крематорий, знаете ли, не только для бракованных воспитанников, он и для персонала. Я чувствовал, что Елена за свой дурной язык вот-вот окажется в печи. К тому моменту я… можешь назвать это любовью. Хотя нет, жалость скорее. Однажды я поддался слабости, напился. Сделал сразу несколько заявлений – в полицию, прокуратуру, приёмную губернатора. Зачем? Чтобы избежать подкупленных Карделем людей. Ответ пришёл поздно, когда я уже смирился с потерей Лены. У нас была общая ночь… последняя перед этой камерой. А потом произошла бойня. Ну, эту часть ты знаешь.
- Да, знаю. Воспитанники оказали сопротивление. Кардель застрелился. Почему они сражались за него?
Краячич улыбнулся. Провёл морщинистой рукой по свеженарисованным бёдрам девушки.
- Для зверя нет ничего ближе родной клетки. Одно не понимаю – зачем пришли эти злые, чужие люди? Какое им было дело до брошенных, ненужных родителям-наркоманам детей? Они просто завидовали счастью! Ну, а я чудом выжил, получил пожизненное, шестой год отбываю в одиночке.
- Спасибо за интервью, - поблагодарила журналистка. – Ну, и напоследок, чем планируете заниматься в ближайшее время?
- Есть, - хмыкнул Стефан и пояснил. – У меня обед через полчаса. Потом писать книгу. Я пока не знаю точно, о чём она будет, скорее всего, о "Голи-Отоке". Но закончу так: "Какая в этой книге мораль? Большие деньги – большая ответственность? Утопия утопична? Что ни делай, всё обернётся кровью? Людям нравится унижать и унижаться? Нет, на самом деле смысл в том, что счастье пахнет перловой кашей".
- Иуда, - шепчет Безымянный.
 

Авторский комментарий: Не браните пианиста, он играет как умеет...
Тема для обсуждения работы
Рассказы Креатива
Заметки: - -

Литкреатив © 2008-2019. Материалы сайта могут содержать контент не предназначенный для детей до 18 лет.

   Яндекс цитирования