Литературный конкурс-семинар Креатив
Рассказы Креатива

Loki_2008 - Талисман на удачу

Loki_2008 - Талисман на удачу

 
Кап-кап-кап. Вода из пробитой трубы медленно сочится на пол, словно песчинки часов отсчитывают секунды. Мгновения жизни. Я посмотрел на товарищей, укрывшихся среди обломков и мусора, щедро устилавших пол. Нас всего четверо, а боеприпасов осталось на одну, может быть, две атаки. Только вот те, кто пытается ворваться вглубь старых складов, ещё не знают – мы победили: в баллоны за спиной уже попал воздух, внутри пошёл необратимый процесс распада. Газ в толстых трубах из жёлтого пластика и серой металлоброни никогда не превратится в смертельный яд, готовый отравить тысячи людей. И если ценой станет наша жизнь – что же, мы всегда знали, что выбранная стезя может забрать её в любую минуту. Amen [1] .
Любой пассажирский терминал – это всегда неразбериха. Кто-то спешит к посадочным автобусам, кто-то толпится у информационных табло, выискивая нужный рейс. Встречающие и провожающие с грудами сумок и чемоданов, дети, взрослые, работники вокзала – вместе они напоминают шипучий разноцветный коктейль, который выплеснули в большую миску, накрытую гигантской стеклянной тарелкой. Если же, как сейчас, вне графика вдруг прибывают-отбывают сразу три огромных пассажирских лайнера, неразбериха вырастает в несколько раз.
Гай путешествовал налегке, потому досмотр прошёл одним из первых. И сейчас, глядя на людскую кашу пассажирского зала, не переставал в мыслях поругивать таможню. Илеза одна из старейших и богатейших имперских колоний, входит в центральный сектор – и проверка вещей обязательна для любого въезжающего и отъезжающего. Но как её провели неряшливо и поверхностно. Особенно когда таможенник увидел капитанские погоны и то, что стоящий перед ним военный – полный кавалер Звезд Славы.
"Как освоюсь – начну наводить порядок. А то чёрт-те что, совсем разленились. Ладно, в отличие от многих и документы, и награды у меня настоящие. А не липовые, из тех, что так любит наша доблестная Служба. И не менее доблестные агенты соседей, чтоб им пусто было. Но ведь здешние балбесы даже не потрудились удостоверение проверить как положено. Засунь я в сумку хоть слона – и его не увидели бы, они же после звёзд так рты разинули, что вообще про всё забыли…" – резкий толчок в спину вырвал его из раздумий.
Обернувшись, Гай увидел молоденького лейтенанта, летевшего в соседней каюте. Тащит, кроме своей сумки, оба чемодана девушки, с которой познакомился в дороге. Катить объёмистые баулы в толпе не получается, вот и приходится бедняге отдуваться за свою даму, толкая углами всех, кто не успел увернуться. Увидев, кого он задел на этот раз, парень налился краской смущения, попытался было вытянуться по стойке смирно, произнести слова извинений – но Гай только махнул рукой: мол, не глупи, вон там родители твоей пассии ждут, так что поторопись.
Проводив юношу взглядом, Гай улыбнулся: всё-таки не зря он удержал этих двоих от глупостей на борту. Они будут замечательной парой – но пусть их жизнь свяжут любовь и время, а не последствия случайного увлечения. Вон как мальчик краснеет, знакомясь с родителями своей будущей наречённой. Ничего, привыкнет. Но где же всё-таки его встречающие? Согласно правилам Имперской Службы Безопасности к старшему по званию, переведённому на новое место, прикрепляют двух стажёров: это поможет ему освоиться, а служба обогатится молодыми офицерами, которые будут мыслить чуть иначе, чем окружение – что тоже пойдёт на пользу делу. И ждать ребята должны были прямо у входа в терминал. Наверняка постарались приехать заранее – ведь от первого впечатления зависит отношение будущего начальства. Или… может, ему достались какие-то разгильдяи? Гай машинально потрогал сплетённую из нитей паутинника ленточку-талисман на левом запястье. Неужели наконец-то удача ему изменила?
Фортуна… тонкая материя, капризная дама. Сколько людей молят её о встрече, просят побыть рядом хоть минутку? И завидуют чёрной завистью тем, у кого богиня удачи всегда стоит за плечом. Гаю таких глупцов было жалко, а своё прозвище "счастливчик" он ненавидел. Полковник Службы в тридцать два, а ведь для большинства это венец карьеры перед пенсией. Пусть не красавец, но вполне симпатичен, черная грива и атлетическая фигура – наследие предков-бретонцев с самой Старой Земли. Словно из прошлого вернулся суровый воин, отражающий набеги викингов. Полный кавалер Звезд Славы и Мужества – а перед такими склонялись и отдавали честь даже генералы… только вот обычно посмертно. Да ко всему прочему один из немногих, кого армейская и флотская братия принимала как своего, хотя "крысоловов" традиционно терпела только по необходимости. Его постоянно спрашивали, как ему удаётся – но он только отшучивался, показывая талисман на запястье. Мол, мама в детстве к знахарке сводила: вот та и заговорила на всю жизнь.
Отшучивался, потому что удача имела другую, горькую сторону. За которую он отдал бы и карьеру, и жизнь. Случай увел его – в нудную рутинную проверку по дальним гарнизонам отправили, естественно, самого младшего. Увёл перед самой пограничной войной, в которой сгорели и семья, и друзья, и коллеги. Бретонсель оказалась первой из планет, на которую посыпались бомбы. И вернулся лейтенант к развалинам родного дома только вместе с десантом, который "выбивал" войска Соединённых Миров. Гай искал смерти. Не лез, конечно, грудью на выстрел, отец слишком твёрдо вдолбил, что выброшенная самоубийством жизнь – это предательство к тем, кто остался, но стремился в самое пекло. Разведка, рейды по тылам, диверсии. Судьба почему-то хранила его, хотя он похоронил немало сражавшихся рядом.
А когда встал вопрос о воссоздании отделения Службы в разорённом секторе – кроме капитана Гальбы, других кандидатов даже не рассматривали. И так единственный оставшийся местный, который сумеет разобраться не только в армейских, но и в гражданских делах. А ещё новоиспечённому майору долго придётся бок о бок работать с военными, и хорошая репутация да налаженные отношения с соседями намного перевесят некоторый недостаток опыта. Молодой начальник сектора принял и это, поселившись на работе, она стала для него домом и семьёй, смыслом жизни. Потому, наверное, и не задержался майор в захолустье, а двинулся вверх по карьерной лестнице… Гай тряхнул головой, прогоняя воспоминания. И решив больше не рисковать оглохнуть в людской толчее, направился в кафе при вокзале. Тем более что завтракал он часа четыре назад, и в животе призывно заурчало.
Именно за обедом и нашли его провожатые-подопечные. Вроде бы обычный темноволосый парень, в брюках и рубашке, под ручку с миловидной светловолосой девушкой в ситцевом сарафане… эдакая гуляющая парочка спешит к своему знакомому. И увидев которую, Гаю захотелось дать обоим втык: за то, что слишком соответствуют образу. Даже "естественная" неряшливость в одежде – словно из учебника. Любой опытный агент вычислит сопляков с первого взгляда и в лучшем случае просто скроется. В худшем… о таком за едой вспоминать не стоит, за время службы Гай не раз видел, чем заканчиваются ошибки контрразведчика.
Чтобы опередить стажёров, пока они, не дай бог, второпях ещё и не поздоровались по настоящему званию, начал.
– А, давно жду. Твой дядя, – обратился он к парню, – сказал, что направит встречать племянника, но по своей рассеянности забыл назвать имя. А повторно заплатить за сеанс связи поскупился, всё такой же жмот.
– Алексей, – представился русоволосый. – А это моя, – он чуть запнулся, – подруга Женя.
– Очень приятно, – Гай мысленно поставил обоим плюс. К чужим именам всегда тяжело привыкать и легко можно "проколоться". Окликнет кто – а ты как глухой. Ребята молодцы, из-за разовой встречи не стали придумывать себе новые: ведь "официально" они потом могут и не встретиться, за исключением планетарного руководства и офицеров отдела внешних связей, все остальные сотрудники Службы имели отдельную "публичную" биографию. Формально работая во множестве учреждений от армии и полиции до муниципального хозяйства и частных фирм. – Позвольте представиться, – он встал и поцеловал покрасневшей Жене руку, – капитан мобильной пехоты Гай Гальба. Давний знакомец одного старого скряги, который приходится дядей твоему кавалеру. Но для вас обоих просто Гай.
– У нас машина внизу, – всё ещё стараясь справиться с накатившим смущением, начала объяснять девушка, – мы потому и задержались, что из-за опоздания "Астры" с "Камелией" все стоянки забиты. Хотели уже машину оставить, пешком идти – как случайно место нашли. Только поторопиться надо, мы, как бы сказать… не совсем правильно встали, – она задорно улыбнулась. – Так что если господин офицер не хочет идти пешком или ехать на автобусе – советую поспешить.
Оставив будущего шефа в выделенной Службой квартире, стажёры уехали, но всего через два квартала Алексей остановил машину у обочины и обратился к напарнице:
– Ну как тебе начальство? Не хочу каркать заранее, но, кажется, нам не повезло.
– Почему?
– Ты досье его читала?
– Ну… только открытую часть, – удивлённо произнесла Женя. Подразумевая пусть неписаное, но от этого не менее жёстко соблюдаемое правило: куратор и его личные стажёры читают только тот раздел досье, где говорится о профессиональной биографии. Всё личное и семейное можешь рассказать как обычному человеку, только сам – иначе нормальных отношений не будет. Тяжело общаться с тем, кто просеял тебя сквозь доклады психологов и записки аналитиков-кадровиков. – Лешка, ты что, залез дальше? Кстати, ведь если даже отбросить правила – у тебя не тот уровень доступа?
– Да нет, что ты, – смутился парень, – только разрешённое. Но мне и этого хватило. Да вспомни своё впечатление, попробуй его, как в академии учили, проанализировать. Отморозок же полнейший…
– Лёшенька, мне кажется, ты ошибаешься, – она демонстративно пожала плечами. – Не отморозок – палач.
– Одно другого стоит, – фыркнул в ответ Алексей.
– Нет… разница всё же есть. Именно палач. И судия – который несёт возмездие виновным. Но ты прав, первое впечатление стоит обдумать. Ладно, не надо меня дальше подвозить. Уже недалеко, а "на пешком" я соображаю лучше, – и раньше, чем напарник успел возразить, выскользнула из машины и сразу же затерялась в толпе пешеходов.
Время показало, что Алексей всё-таки ошибся. Потому что сработались они неплохо. Да и отдел, который отдали новому полковнику, был, пожалуй, самым беспокойным и самым интересным в системе Илезы: Гальба стал курировать таможню и борьбу с контрабандой "особых товаров". С одной стороны, за такое назначение говорил его обширнейший опыт полученный в разных уголках Империи, с другой – все были рады спихнуть на "чужачка" самую объемистую часть работы. Ведь если за межпланетными террористами, чужими разведками и прочими подобными вещами в здешних краях приглядывало центральное управление столичного сектора, то особо опасный межпланетный криминал, перевозка наркотиков и тому подобное были головной болью периферии. И молодые выпускники академии вместо пучины бумажных дел сразу погрузились в гущу серьёзной службы. А сам полковник оказался не только бесценным и понимающим учителем, но и замечательным человеком. Который, где можно, сквозь пальцы смотрит на нарушение омертвелых негласных обычаев местного "болота".
Со стороны Гая всё было несколько сложнее. Алексея он понял быстро и "до донышка", даже без досье нехитрую историю жизни вытянуть не сложно. Да и похожа она была на собственную как две капли воды: родился, учился, поступил в местный университет, а на одном из курсов парнем заинтересовалась Служба. Дальше аккуратная работа психологов, и человек с радостью принимает предложение служить в ИСБ. Романтика плаща и кинжала всегда привлекала многих. Разве что, в отличие от наставника, Алексей учился не на инженера, а на лингвиста. А вот понять Женю не получалось совсем. Потому что во время одного из "случайных" разговоров, на подковырку – "что бы на такое сказала твоя родня, если бы узнала" – Женя отрезала: "Ничего. Я с десяти лет в приюте". Расспрашивать дальше было… бестактно.
Сирота Службы – так их называли. И армия, и ИСБ, и даже некоторые гражданские структуры всегда выискивали в детских домах подходящих мальчиков и девочек. После окончания учёбы из таких сирот получались не просто великолепно подготовленные с юного возраста сотрудники (например, Женя, хоть и была ровесником Алексея, знала и умела намного больше). Для выходцев из приютов выбранная за них стезя была работой и жизнью, любимым делом и призванием. Да и то, что шансов достичь успеха у таких подростков неизмеримо больше, чем у простого сироты, изрядно подстёгивало служебное рвение. Вот только как общаться с хорошенькой девушкой, которая не просто не хочет видеть ничего кроме работы, а не умеет, Гай не знал – несмотря на весь свой жизненный опыт.
Не очень сложились у полковника отношения и с некоторыми коллегами. Молодёжь смотрела на него с восхищением – как-никак герой, боевой офицер, орденов и медалей на пятерых хватит. Да и не по чину простой мужик, субординацию и порядок хоть и требует, начальственным положением не "тыкает". А вот старший командирский состав за то же самое смотрел с неодобрением, граничащим с холодной неприязнью: и за пренебрежение некоторыми местными "традициями", и за то, что чин и награды Гай зарабатывал в "горячих точках". А "оппоненты" своё место получали тихим карьерным ростом в кабинетах – слишком спокойным местом была Илеза. Гай, в очередной раз "сталкиваясь" с коллегами, мысленно только усмехался: оказывается, даже в этих пожилых дядьках до сих пор не умерла тяга к романтике, ради которой они и выбрали когда-то Имперскую Службу. И потому стоит им взглянуть на "воплощение юношеской мечты", как из колодцев душ тут же плещется зависть.
Впрочем, людьми все были хорошими, честными – и даже руководитель илезского отделения, который, кажется, невзлюбил подчинённого больше остальных, за рамки приличий и норм службы никогда не выходил. Гаю этого было достаточно – он давно научился ценить мелочи, а что до приятельских отношений с коллегами и совместных посиделок, то никогда к этому не стремился. На банкетах служебных праздников оставался ровно столько, сколько требовали приличия, и сразу же уезжал на работу. Он бы, наверное, и ночевал в здании Службы – но разум требовал отдыха, смены обстановки. И чтобы усталость не сказывалась на результатах, Гай дисциплинированно каждый день отправлялся домой, так же дисциплинированно брал выходные.
Довольно скоро выяснилось, что "живёт" на службе не он один. И почти все из его отдела: слишком уж много дел накопилось за время начальствования предыдущего руководства. Несрочной работы, что каждый раз откладывается из-за задач "высокого приоритета" – пока из мелких неприятностей не превращается в одну большую проблему. Впрочем, пределов разумного никто из "энтузиастов" не переходил… за исключением Жени.
На девушку не действовали ни увещевания, ни устные приказы. А переводить конфликт в официальную плоскость Гай не хотел, всё-таки она была его стажёром. Чем та беззастенчиво и пользовалась. Противостояние длилось полтора месяца, пока одну из недель Женя не провела в офисе безвылазно – на чём терпение Гая лопнуло. Утром восьмого дня он вытащил нарушительницу с рабочего места и пообещал, что отныне будет лично провожать её до порога дома, предварительно забрав ключ доступа в здание Службы. И возвращать ключ будет также лично – у порога квартиры или на пропускном пункте. Красная как рак девушка вынуждена была подчиниться.
Месяц Гай не только проверял, во сколько его излишне старательная подчинённая покидает работу, но и чуть ли не за руку водил девушку отдыхать по выходным. Рассудив, что Жене полезно не сидеть в свободное время в четырёх стенах, а попытаться увидеть в окружающем мире хоть что-нибудь ещё кроме службы. И лишь убедившись, что повторения "приступов" не будет, контролировать перестал. Но, к удивлению обоих, ездили они домой по-прежнему вместе, да и на отдых стали ходить тоже вдвоём. И если с дорогой после работы всё было просто – живут рядом, а машиной Гай, ждущий, что его опять перекинут на новое место, так и не обзавёлся, то с выходными было иначе. Нет, они по-прежнему относились друг к другу только как к коллеге, не больше. Оба были слишком биты жизнью, чтобы усмотреть за мимолётной встречей судьбу или счастливый случай, как это обязательно сделал бы Алексей. Почему так решила Женя, Гай не знал. А он… просто наконец-то нашёл себе друга, с которым можно почувствовать себя человеком, а не начальником или идеальным солдатом на службе Империи.
В один из майских вечеров Гай и Женя сидели в небольшом кафе на окраине мегаполиса, отмечая завершение трудной, растянувшейся почти на три месяца операции по отлову очередного канала контрабанды наркотиков. Работать, особенно в последние недели, приходилось на износ – плюнув на все ограничения, которые когда-то установил сам Гай. И потому настроение было ленивое и безмятежное. Женя даже предложила использовать накопившиеся выходные и отправиться на морское побережье: мол, начинается нерест жемчужных полосатиков, очень красивое зрелище – и Гай будет жалеть, если уедет на новое место службы, так ничего и не увидев.
Внезапно дверь с грохотом отворилась, и в зал, толкая друг друга, ввалились человек десять парней. При виде то ли пьяной, то ли наширявшейся компании в очень дорогих костюмах Гай тяжко вздохнул: не повезло. Ну почему из всех заведений многомиллионного города эта планетарная проблема выбрала именно их кафе? Племянник имперского сенатора со своими прихлебалами, изгнанный из столицы за какую-то провинность на окраину центрального сектора. И теперь развлекающийся по всей Илезе, пользуясь тем, что местная полиция тронуть его боится. Да и не только полиция: первое время дебоши и хулиганские выходки ещё мелькали в прессе, но после того как несколько изданий вынудили заплатить штраф за "клевету", для пишущей братии любое упоминание столичного гостя стало табу. Разговоры в зале стихли, посетители один за другим стали собираться, выглянувший на шум хозяин с трагичным выражением лица явно заранее подсчитывал убытки… как заводила компании, в котором Гай опознал того самого племянника, вдруг с силой схватил за руку девушку за ближайшим столиком и громко заорал:
– Мадмуазель, вы обязательно должны посидеть с нами! Такой красавице нельзя скучать в одиночестве!
Остальные хулиганы в это время держали парня, который пытался вступиться за свою подругу. Дело шло к драке. Разгореться она, к счастью, не успела – на автоматический сигнал охранной сигнализации приехал наряд полиции. А вот дальше Гай смотрел на разворачивающийся спектакль с всё большим отвращением. Потому что наряд не только не попытался задержать распоясавшуюся шпану и молча выслушивал угрозы и упрёки в свою сторону… через несколько минут стало понятно, что вступившегося за девушку парня могут обвинить и в "нанесении побоев", и в "злостном хулиганстве с отягчающими обстоятельствами". Вряд ли дело закончится приговором, на такую глупость судья пойти не рискнёт. Но вот нахлебается пацан… Негромко шепнув: "Женя, подождите меня", – Гай встал и направился к задумчивой троице полицейских.
– Господа, объясните, пожалуйста, почему вы до сих пор не только не задержали зачинщиков – но и, кажется, готовы поддержать ложное обвинение? Или к вам не поступили записи с камер?
Полицейские посмотрели на непонятного мужика, как на идиота. А "золотой племянник" ткнул в "заступника" пальцем и громко потребовал "арестовать и вон того, а заодно шлюху, которая приставала к нему со всякими непристойностями". Гай в ответ едва заметно вздохнул: очень хотелось избежать такого способа – но иначе парню и девушке сломают жизнь.
– Я, капитан пятой имперской гренадёрской дивизии, полный кавалер Звезд Славы и Мужества, своим словом подтверждаю невиновность человека, который не побоялся встать на защиту дамы, – прогремел по залу голос. – Я вношу обвинения против вот этих молодых людей в совершении преступления в состоянии наркотического опьянения, – дальше голос стал ледяным. – А если я узнаю, что вы отпустили подозреваемых или сфальсифицировали в участке анализы – то внесу обвинение в преступном небрежении со стороны местных органов юстиции.
После чего развернулся и вышел на улицу. Мысленно похоронив свой отпуск и готовясь к грандиозному скандалу на службе. Нет, формально к нему претензий быть не может – его "публичная" половина служит на Илезе, внешность и "официальная" биография к закрытым материалам не относятся. Даже неизбежное внимание журналистов на пользу, давно пора запускать одну из "обманок", которая должна "отделить" капитана пехоты от его настоящих занятий. Для спецслужб врага, контрабандистов и остальных офицер ИСБ с кодовым именем "Пустынник" сейчас находится на границе с Содружеством, где руководит операцией по обезвреживанию очередного пиратского гнезда. Вот только начальник планетарной полиции и генерал илезской ИСБ – давние приятели, а разнос за то, что "служба правопорядка не соблюдает всеобщее равенство перед законом", из столицы придёт обязательно.
Женя нагнала его только через квартал. После чего вдруг остановила, ухватившись за руку, и впервые обратилась на "ты":
– Кажется, домой кому-то сегодня лучше не возвращаться, да и квартиру придётся менять. В общем, давай ко мне. Только предупреждаю сразу – спать будешь на диванчике в соседней комнате. Это на работе ты мне начальник, а дома – обычный гость. Так что свою кровать не дам.
Ночевать у Жени пришлось не только в этот день, но и весь следующий месяц: с поиском нового жилья возникли изрядные трудности. И дело было не только в том, что квартиру Гай обязательно хотел в том же районе, что и раньше – потому пришлось ждать, пока стихнет интерес журналистов. Покупку или найм легко можно было оформить на подставное лицо… Вот только сделать это через Службу мешал начальник планетарной ИСБ генерал Унгерн. Повлиять на работу полковника или сорвать ему операцию прикрытия он не мог, это неизбежно ударило бы и по нему самому, зато в житейских мелочах портить нервы подчинённому можно было сколько угодно.
Что самое плохое – причина такой неприязни была вовсе не в том, что директор планетарной полиции и старинный приятель Унгерна получил "за кафе" неполное служебное соответствие. Эдакая показательная порка для головидения, что "перед законом все равны, хотя некоторые чиновники и забывают". И всего за два года до пенсии! Стань генералу просто обидно за старого приятеля, Гай ещё мог бы принять и даже отчасти согласиться: он в здешних краях птица залётная и завтра уедет – а местным ещё служить и служить. Вот только дело было в самом Унгерне…
Как когда-то и Гая, как Алексея, как тысячи других, будущего генерала привлекла в ряды Службы романтика: лихие погони и абордажи пиратских судов, поиск шпионов и сотни других приключений рыцарей плаща и кинжала, на которые так щедры писатели и киношники. Реальность оказалась совсем иной – за каждым бравым агентом и отчаянным абордажем всегда стоят сотни следователей, аналитиков, простых работяг из прикрытия и оцепления, тысячи нудных часов за столом или в скучном патрулировании. К тому же после училища Унгерн сначала попал в глубину страны, а потом сразу на Илезу, где и сделал карьеру. Неторопливый рост чиновника заставил грёзы молодости затереться, поблёкнуть… пока не появился полковник Гальба. Воплощение того, кем генерал мечтал стать – но не стал.
Квартиру, в конце концов, Гай себе нашёл – но как-то само собой получилось, что и дальше через день он ночевал у Жени. А в одной из комнат завел диванчик, куда уходил спать, если девушка оставалась у него. Всё было по-прежнему: серые будни и рутина, редкие выходные… и то ли легкое, на грани заметного и ненастоящего ухаживание, то ли ненавязчивый флирт. Пока в один из выходных Гай не решился зайти за Женей с цветами.
Увидев заботливо собранный дорогим флористом, перевитый ленточками букет Женя вдруг замерла… и в одно мгновение из серьёзной молодой женщины превратилась в маленькую девочку: ей внезапно подарили платье, про которое она мечтала – но знала, что ей никогда его не купят. Несколько секунд девушка стояла на пороге, не в силах сделать ни шагу… а потом вдруг разревелась. В три ручья, по-детски навзрыд. Гай, не думая, что ломает букет, что любые объятия девушка терпеть не может, прижал её к себе, начал гладить по волосам, шептать что-то нежное… а Женя всё плакала и шептала: "Первый раз. Ты знаешь, первый раз. Я получаю их первый раз. Не для всех, не на выпускной или потому что положено на праздник – а первый раз только мне…"
Гай не раздумывал ни секунды. Словно он снова на войне и надо действовать, не выбирая варианты – но выбрав единственно верный:
–Значит, так. Я немедленно оформляю нам отпуск, и мы едем на море. Сезон этих самых, про которых ты говорила, уже закончился – но там и без них есть что посмотреть. Прямо завтра заказываю нам два номера на побережье…
– Один номер. Один на двоих… – тихонько поправила девушка.
– Хорошо. Один. После чего мы сразу же отправимся по магазинам. Форменное ты моё чудо.
– А это ещё зачем?
– А затем, что все твои платья можно запихнуть в один чемодан. Зато униформы по две штуки на все случаи жизни. Или ты собираешься загорать на пляже в мундире? Нет уж, перед отъездом я тебя соберу по-человечески.
Характер своего начальства оценить Гай успел давно: генерал Унгерн к неприятным для себя вещам старался относиться по принципу "с глаз долой – из сердца вон". Потому заявление об отпуске с приложенным списком успешно завершённых дел – как своих, так и "соседских" – подписал мгновенно, лишь бы хоть ненадолго не встречать в коридорах ненавистного коллегу. Следующий этап тоже прошёл "без сучка и задоринки" – получив разрешение "для себя", Гай немедленно дал ход служебной записке от врачей: они уже давно требовали выгнать Женю "на отдых по медицинским показаниям", мол, третий неиспользованный отпуск подряд накопился. Дальше извилистый путь с десятком пересадок – и они на море. Даже если Унгерн поймёт, что его провели, и постарается кого-то из них отозвать "по служебной необходимости" – найти не сможет. А канал экстренной связи использовать побоится, это будет серьёзным служебным проступком, на что заядлый формалист и бюрократ никогда не пойдёт.
В первую же ночь они договорились – прошлого друг друга не касаться: для них существует только здесь и сейчас. И старались соблюдать это правило все дни отдыха… но иногда поток событий решает сам, что нужно вспомнить и о чем рассказывать. За два дня до возвращения Гай и Женя лениво обсуждали в одном из кафе бесконечных набережных, на что лучше потратить оставшееся время, как за спиной Гая вдруг раздался громовой голос.
– Здорово, чертяка! – Гальбу хлопнула по плечу лапища. Обернувшись, Гай и Женя и увидели рыжего богатыря таких размеров, что Гай рядом с ним показался подростком. – Вот уж кого не ждал встретить, да тем более с такой красивой девушкой. А ну давай рассказывай!
– Женя, разреши представить Рудольфа, моего хорошего знакомого по Бретонсели. Рудольф, это моя невеста – Евгения.
– О-о-о! Поздравляю от души! – богатырь сгрёб обоих в охапку и крепко обнял. – Ребятам скажу, от нас подарок – и как в прошлый, раз не отвертишься.
Рудольф заговорщицки подмигнул Жене, сел за их столик и весело начал рассказывать:
– Мы, значит, так познакомились. Нас тогда зажали на побережье, ни с воздуха, ни с моря не подойти. Робоарткомплекс – штука страшная. Ну всё, думаем – счас пристреляется и хана, можно отходную. И вдруг замолкло, а по рации вот его голос: мол, долго контрольный пункт не удержим, но минут сорок у вас есть, транспорт уже на подходе. Как мы тогда грузились… полк все нормативы раза в два переплюнул. А как прилетели, нам и объясняют – повезло, Гай со своими парнями случайно рядом оказался. Мы ещё тогда, помнится, хотели благодарить – так этот скромник отказался. Зато теперь – ни-ни!
Рудольф замолчал, а потом вдруг серьёзно добавил:
– А ты его береги, девочка. Вечно этот ненормальный кого-то спасать лезет. Так, может, хоть ты его сумеешь удержать.
– Обещаю, – так же серьёзно ответила Женя.
Рыжий весельчак провёл с ними полдня, умудрившись протащить по таким местам, про которые за все дни отдыха Гай и Женя даже не слышали. А когда они проводили его на стратоплан, девушка задумчиво посмотрела в сторону аэровокзала и спросила:
– Это было предложение? Так необычно.
– Ага, – Гай весело подхватил подругу на руки и, несмотря на шутливое сопротивление, понёс к стоянке. – Хоть сейчас!
– М… Завтра. Тут можно организовать настоящую свадьбу – не хочу обходиться одной отметкой в документах.
– Тогда – завтра. А как вернёмся… сразу в свадебное путешествие! И ни одна канцелярская крыса не сумеет отобрать у нас положенного!
Отпраздновать медовый месяц не получилось. На работе ждал пришедший днём раньше циркуляр из столицы: все сотрудники немедленно отзываются из отпусков на особое положение – Илеза должна подготовиться к приёму финала чемпионата по три-болу. И дело было не столько в возможных волнениях спортивных фанатов, которые съедутся из Империи, Содружества и других государств. Обычная рутина должна была коснуться лишь планетарной секции ИСБ… если бы не то, что в этом году на матч приедет наследник престола, один из прокураторов Содружества и неофициально – представитель Соединённых миров. А само мероприятие должно послужить прикрытием для трёхсторонних переговоров: великим державам надоели напряжённость на границе и взаимное эмбарго.
Сумасшедший дом начался ещё до официального заявления, что на Илезу приезжает цесаревич. А едва заголовки СМИ запестрели новостями о планах высоких особ, стало ещё хуже: в ИСБ посыпались сообщения о десятках различных группировок, которые хотят "заявить о себе", устроив громкое покушение. И пусть непосредственно за безопасность наследника отвечает дворцовая служба охраны, вся "черновая" работа упала на местное отделение. Особенно когда стало известно – кроме шушеры, на матч нацелилась "Бригада четвёртого июля", одна из самых опасных террористических организаций на территории Империи.
Генерал Унгерн ликовал: сбылась его давняя мечта, в его руках – защитить наследника и послов от происков врага и стать настоящим героем. Достойное завершение карьеры! Для подчинённых это вылилось в то, что руководитель илезской СБ постоянно вмешивался и "контролировал" их работу, создавал ненужные трудности и проблемы. Особенно когда у военных обнаружилась пропажа трёх мобильных плазменных орудий "Афина". Вместо совместного расследования Унгерн обвинил армейцев в некомпетентности и утечке информации, потребовал, чтобы назначенные им представители из СБ получили право контроля и вето на все решения штаба и начал угрожать командующему илезской группировкой: после всего он добьётся полномасштабной проверки и всё руководство флота выгонят за некомпетентность. Совместной работы после такого, естественно, быть не могло. Военные стали просматривать лишь официальную переписку через командующего, раз в шесть часов, демонстративно игнорируя любые запросы другого уровня. Не помогали даже знакомства полковника Гальбы – хотя раньше знавший его "полную" биографию адмирал охотно шёл навстречу.
На какое-то время про ненавистного подчинённого Унгерн забыл, слишком много было дел. Но за неделю до матча конфликт разгорелся в полную силу: Гай высказался против сценария, навязанного руководителем илезской СБ и с которым уже почти согласилась охрана наследника. Слишком уж всё было прямолинейно. Террористы каким-то образом проносят или пронесли на стадион плазмострелы, и едва они начнут готовить их к выстрелу, силы СБ и отряды полицейского спецназа мгновенно захватят или уничтожат нападавших. Ведь в "горячем" состоянии орудия можно засечь детекторами, а из "холодного" их выводить минут десять, не меньше. А дополнительные силы блокируют террористов "внешнего звена" снаружи, останется только проверить город и выловить руководителей. Чистая победа… вот только два года назад "бригады" подобным способом уже убили одного из губернаторов – и наверняка в этот раз придумали что-то иное.
Унгерн доводы полковника слушать отказался. Он не мог запретить одному из начальников отделов проверять альтернативные версии – зато в его власти было оставить в распоряжении Гальбы только персональных стажёров да восьмёрку аналитиков. Всё равно проверить затребованный объём информации без помощи коллег они не смогут. И ничто не помешает осуществить геройский план. В день матча здание ИСБ опустело и затихло, генерал отправился лично контролировать операцию, забрав всех, до последнего программиста, на "усиление второго эшелона". Покой нарушали лишь пятёрка охранников штаб-квартиры да сотрудники отдела контрабанды: Гай умел выбирать себе людей, подчинённые верили своему командиру – и потому продолжали работать. Хотя Унгерн и дал понять, что всех, согласившихся с Гальбой, после поимки террористов ждут неприятности, вплоть до увольнения. Внезапно раздался голос одного из аналитиков:
– Шеф! Вы просили докладывать обо всём странном. Вот, смотрите. Тендер на проведение ремонтных и профилактических работ перед соревнованиями выиграла фирма "Синие облака". Контракт выполнила качественно, даже пошла на уменьшение своей прибыли, лишь бы заполучить договор и право на отметку "подрядчик соревнований". Чего только стоят вентиляторы системы кондиционирования из вольфранита вместо обычных стальных. А в системе поглощения запахов используют почему-то гексонатин. Им пользуются в дешёвых гостиницах, он хуже октонатина, зато стоит раз в пять дешевле…
– Гексонатин… – задумчиво начал размышлять Гай. – Что-то знакомое… Трубы! Из чего сделаны трубы системы вентиляции?!
– Обычный пластикат, разве что армирован структурированным углеродом.
– Немедленно всем проверять закупки последних недель! Не ввозился ли на территорию столичного округа Илезы бутрин в сжатом виде!
Первой сообразила Женя – её специализацией были отравляющие вещества. И в своё время Гай делился с ней опытом Бретонсели: как на войне получали нужные яды и взрывчатку из самых безобидных средств.
– Тризарин… – побледнела она.
– Да. Бутрин безвреден, – быстро объяснил остальным полковник, – датчики безопасности и фильтры на входе не сработают. Дальше возле вентиляторов компоненты начнут вступать в реакцию с гексонатином и углеродом стенок, как раз турбулентность, небольшой нагрев и катализатор из вольфранита. КПД процесса ничтожен, но результата хватит на все пятьдесят тысяч зрителей.
– ВИП-зона в цепи кондиционирования одна из первых. Среагировать они не успеют, тризарин действует слишком быстро… – высказал за остальных Алексей. А перед глазами Гая вдруг встала изрытая орбитальной бомбардировкой Бретонсель
Место, куда выгрузили баллоны с газом, нашли быстро. Его даже не скрывали: склады на окраине, многокилометровые подземные ярусы. Забытые и полузаброшенные уже лет тридцать, с тех пор как стали рентабельны планетарные антигравитаторы и грузы начали хранить в огромных многоярусных "башнях" в черте города. Засыпать катакомбы выходило слишком дорого, к тому же казне их содержание не стоило ничего – мэрия повадилась сдавать кубатуру за гроши всем желающим, особенно инопланетным фирмам помельче. Кому не по карману нормальные склады. Идеальное место, где никто не будет задавать вопросов и не будет мешать – постоянно использовалось меньше одной сотой всего объёма, остальное законсервировано. Оттуда можно незаметно подать газ в городскую систему канализации, и если на центральном посту среди диспетчеров есть свой человек, он легко перекроет нужные заслонки, изменит вектор движения и закачает бутрин в вентиляционные системы стадиона. Всё займёт секунд десять-пятнадцать, не больше.
Звонок Гая Унгерн высмеял. После чего переключил всю связь со штаб-квартирой и охраной цесаревича на себя: чтобы глупый подчинённый не помешал совершать подвиг. Это было серьёзным нарушением, за это генерал пойдёт под трибунал – только вот для людей на стадионе будет поздно. Бесполезно посылать курьера, ради безопасности полёты над стадионом запрещены, а по земле пробираться слишком долго. Да и потом преодолеть сопротивление начальства не успеют. Отказался разговаривать и начальник полиции – слишком хорошо помнил историю в кафе, к тому же был полностью согласен с давним приятелем. Следовательно, помощь полиции исключалась: с утра по городу был объявлен код "красный-один", теперь любые действия городских служб, и особенно спецназа, заверялись через центральное управление полиции. Не помогут даже документы ИСБ – слишком памятны волнения на Галиче, когда полицию дезорганизовали с помощью фальшивых удостоверений и ордеров. Не получилось связаться и с военными, а официальный пакет ушёл всего сорок минут назад.
Какое-то время Гай в отчаянии даже раздумывал, не поднять ли панику с помощью журналистов… но отказался. Во-первых в таком случае газ могли пустить до церемонии открытия матча, не убедившись, что "цель на месте". А во вторых – не стоило забывать об украденных "Афинах", под прикрытием паники террористы могли попытаться атаковать "в лобовую", дураков-смертников у них хватит. А что делает взрыв плазмы в толпе, полковник Гальба знал слишком хорошо. Время: час у них ещё есть! Пусть с боевым опытом только он и пятёрка охранников, остальные тоже подготовлены как неплохие бойцы. А дальше, когда они захватят газ, сигнал тревожного маяка пробьётся даже с нижних уровней, и игнорировать его не посмеют. Риск минимален… вот только Женю остаться он так и не уговорил: девушка настояла, что других специалистов-химиков у них нет, и без неё шансы на успех падают в несколько раз. Гай раздумывал несколько минут, но всё же согласился. Лишь повязал на руку жены свой талисман – тот уберёг его в пекле Бретонсели, пусть поможет Жене сейчас.
Место они нашли быстро, без труда получилось и уничтожить охрану: пусть у подчинённых Гая не было тяжёлого вооружения ¬– слишком велика разница между фанатиками-самоучками и офицерами Службы под командованием ветерана. Когда направленный взрыв выбил укреплённую дверь, а проверка показала, что в жёлтых баллонах содержится бутрин, всех ненадолго охватила эйфория: неужели победа? Вряд ли у террористов есть где-то ещё один склад, газ специфический, и если попытаться ввезти в столичный округ слишком много, это вызовет подозрения. Осталось подать сигнал военным... пятнадцать-двадцать минут они продержатся легко: перед бывшей подсобкой, где лежали баллоны, шла анфилада огромных складских "ангаров" с единственным входом-выходом. К тому же в каждом зале навалены груды разнообразного мусора, от использованных транспортных контейнеров до бетонных блоков старых перегородок – СБ-шников не "выкурить" даже с помощью "Афин", если их оставили где-то здесь.
Удача отвернулась, едва Гай попытался запустить маяк – где-то на соседнем уровне заработала специальная "глушилка". Почти сразу отказали камеры-ретрансляторы, которые клеили на стены вдоль всего пути ¬– террористы взорвали два верхних яруса, а ближние оказались зоне действия помех. Все попытки наладить связь провалились, противник словно знал параметры оборудования и секретные алгоритмы передачи данных… Гай выругался: всё-таки предательство! Причем кто-то из своих, за пределами контрразведки характеристик "маяка" не знает никто. Вот почему почти не было охраны – враг точно знал, что обман удался. Будь здесь его парни с Бретонсели, можно было бы попытаться отправить кого-то наверх… но ребятам с Илезы не хватит опыта пробиться через незнакомый подземный лабиринт. А выпустить газ наружу не получится, баллоны оснащены специальной мембранной головкой-"непроливайкой", под пластиковым кожухом спрятана металлоброня – не разрушит даже прямое попадание из плазмопушки. Устраивать завал тоже бесполезно – плазмоорудие в режиме непрерывного разряда очистит путь минут за двадцать самое большее…
¬– Можно запустить распад, – вдруг заговорила Женя, – на основе батареи маяка можно собрать катализатор. Процесс начнётся, как только в баллоны попадёт достаточно воздуха…
– Сколько времени? – остановил её Гай.
– Мембраны… Их можно повредить, но не меньше сорока минут. С гарантией – час.
Гай посмотрел на товарищей: сорок минут означает, что доживёт не больше половины. Полковник начал говорить, что пусть остаются лишь добровольцы… и осёкся. Без слов было понятно – останутся все.
Первую атаку они отбили легко – террористы недооценили врага, посчитав его разновидностью обычных полицейских. Затем последовала короткая передышка – и "волны" пошли одна за другой без остановки. И пусть за каждого убитого офицера враг платил десятком своих – безумных фанатиков было слишком много. Когда от баллонов раздался крик Жени: "Готово!" – бой уже шел недалеко от подсобки. А рядом с полковником осталось всего трое товарищей.
Прорваться наверх уже не получалось, Гай лишь молился, чтобы помощь всё-таки подошла и хотя бы Женя осталась жива. Он не переставал просить Бога даже тогда, когда рядом взорвалась граната и мир погрузился во тьму… Как сквозь вату он расслышал полный ужаса крик, потом отчаянную стрельбу, взрыв… и грохот ломающихся перекрытий: ещё в самом начале боя они договорились, что последний оставшийся в живых взрывает самодельную мину. Чем позже враг доберётся до баллонов, тем надёжнее победа. "Подожди меня, родная, – сквозь контузию Гай ощущал, как приближается обвал. – Подожди, я уже скоро".
…Тик-так-тик-так. Часы на стене выстукивают дробь, словно капли дождя барабанят по карнизу. Как он их ненавидит, эти часы! Какой-то незнакомый голос с заботой сказал, что "у больного временно действует только слух, потому нужны звуки для связи с окружающим миром". Окно в палате реанимации открывать нельзя, стереовизор запрещён, вот и повесили проклятый механизм. А объяснить, попросить убрать – не получается. Он опять остался жив. Опять. Один из всех. Будь проклята его везучесть! Женя с яростью отчаяния прорвалась в соседний зал и подорвала бомбу там – потому обвал не дошёл до уголка, где лежал полковник Гальба. Его не заметили террористы, когда расчищали обломки – зато спасатели нашли раньше, чем кончился воздух и остановилось сердце.
В больнице о нём заботятся, готовы выполнить любое желание… и внимательно следят, чтобы пациент не наложил на себя руки. Они думают, что он был без сознания, когда рядом обсуждали, что других выживших нет. Вот только… тогда получится, что Женечка погибла зря. Тогда получится, что Гай убьёт последнюю частицу любимой, которая ещё осталась внутри него. Нет! Он должен жить. Тот же голос, который говорил про потери, сказал, что если полковник Гальба выживет – то получит чин генерала и перевод в столичное управление метрополии. В первое мгновение Гай хотел отказаться – но сейчас, в темноте больничной койки, он решил иначе. Он согласится, чтобы больше никто не оказался на его месте – когда жажду славы одного человека оплачивают другие. Судьба сохранила его – потому он выполнит свой долг до конца. "Там, по ту сторону вечности, времени нет. Женечка, ты же подождёшь меня ещё немного?"
*****
[1] - Amen (в русской транскрипции и произношении аминь) – от др.-греч. &№7936;&№956;&№942;&№957;. Обычно ставится в конце церковных литературных произведений в значении "да будет так", "истинно"
 

Авторский комментарий:
Тема для обсуждения работы
Рассказы Креатива
Заметки: - -

Литкреатив © 2008-2019. Материалы сайта могут содержать контент не предназначенный для детей до 18 лет.

   Яндекс цитирования