Литературный конкурс-семинар Креатив
Рассказы Креатива

Ubivec - Аз есмь

Ubivec - Аз есмь

 
Конец света вышел абсолютно невпечатляющим, и даже более того – будничным.
 
Георгий раз за разом проматывал запись с уцелевших геостационарных спутников. Вот на Землю накатывает гигантское бесформенное полупрозрачное облако. Затем оно окутывает ее, скрывая за белесой пеленой. А потом сыто сползает с планеты, оставляя после себя голый каменный шар. И все. Больше ничего нет: ни Сикстинской капеллы, ни Тихого океана, ни любимого попугайчика Гоши. Георгий замерил время – пришелец из космоса уложился в восемнадцать часов. Понадобилось меньше суток, чтобы человечество исчезло, как будто его и не было. Масштабы катастрофы до сих пор не укладывались в голове. Трясущимися руками "последний из Могикан" откупорил фляжку с контрабандным коньячком и сделал пару судорожных глотков.
 
Больше всего Георгия потрясло, что он почти целый месяц не догадывался ни о чем. Работал, строил планы на отпуск. Просто у него была привычка получать почту и новости в один определенный день, разворачивая коммуникационную антенну. Все остальное время космонавт наслаждался тишиной и уединением. А начальство и так отслеживало его деятельность по датчикам, в случае чего выходя на связь по спецканалу. Собственно, именно по этой причине он и выбрал майнинговую компанию "Фаэтон". "Отдохни от суеты и заработай" - отличный слоган. Но вот пришел "связной" день с "материком". Пять дней вещания, а затем тишина. Молчали соседи, молчала перевалочная база на Марсе, молчала разноголосая Земля. Эфир словно вымер. Сначала, конечно, бывалый старатель не поверил в беду. Когда по полгода зависаешь в астероидном поясе, люди еще и не так развлекаются. Но одно его встревожило – в почтовом ящике не было обязательных недельных видеоотчетов от бывшей жены. Когда они развелись, это было прописано в судебном решении. В противном случае он имел право не платить алименты. Георгий хорошо знал Ольгу – она никогда не пропускала отчеты о Витальке. Настроив телескоп, он молча изучил все, что осталось от Земли. В прострации вскрыл конверт с аварийными кодами, подключился к корпоративному сегменту Starnet и просмотрел запись трансляции со спутников…
 
"Одинокая фигурка в белом скафандре медленно растворялась в безграничной мгле…".
 
Звук зуммера разогнал остатки дремоты. Открыв глаза, Георгий машинально нащупал тумблер локального канала с "Фаэтоном-11".
- Жора, ты меня слышишь? – всхлипывал Нильсон, - Я так больше не могу! Разгерметизация… Слышишь меня?
Георгий молчал. Слова казались лишними. Огонек зуммера по имени Нильсон погас. Накатило жуткое ощущение одиночества. Последний оставшийся человек? Можно и так сказать. Нет, были еще огоньки, разбросанные по всей Солнечной системе, но они напоминали тлеющие свечи в пустом и темном храме. В целом с человечеством было покончено. Запасов "Фаэтона-13" хватило бы космонавту на полтора года. Правда, от него ускользал смысл подобной жизни.
"Может, вдогонку за Нильсоном?", - вяло подумал Георгий.
Старатель вывел на экран телескопное изображение "амебы". Она шла по эллиптической орбите к Солнцу, чтобы разогнаться и, в конечном счете, покинуть систему.
- Хорошо покушала, тварь? Чтоб ты сгорела! Сгорела…
Последнее слово перекатывалось на пересохших губах, словно не желая их покидать. Внезапно в голове вспыхнула сверхновой безумная идея.
- Сгореть…
Георгий проверил связь с добывающими автоботами – все работали исправно.
- …в чистом пламени…
Проведя серию вычислений, он сверился с запасами фаэтонита – пять астероидных полос только на его полях. Приблизительно 500 гигатонн. И это только его участок.
- …очищающем…
План в общих чертах был сформирован. Но требовался большой объем инженерных и строительных работ. Уложиться в полтора года. Если взять запасы Нильсона, то и в три года. Реально.
Георгий вперился красными слезящимися глазами в монитор с "амебой":
- Врешь, не уйдешь!
 
Потянулись бесконечные дни, заполненные сваркой в космосе, перегоном астероидов с повышенным содержанием фаэтонита, формированием из них цепочки "поездов". Эти своеобразные "торпеды" нацеливались в газовые гиганты, ближайшим из которых был Юпитер. Работа казалось бесконечной. Засыпал Георгий зачастую в скафандре, болтаясь на тросе возле очередного астероида. Кушал и справлял нужду на ходу. Поэтому он не смог определить, на который день "они" начали появляться. Первым пришел его старый учитель астрофизики, профессор Цукерман. Старатель в это время набирал на навигационном компьютере очередную формулу расчета траектории.
- Ай-я-яй, молодой человек! И вот так вы решили отплатить за мою науку?
Космонавт вздрогнул и обернулся. В полумраке рубки виднелась сутулая и худощавая фигура старика, синими отсветами мониторов поблескивали линзы очков.
- Профессор? – хриплым голосом и не с первой попытки осведомился Георгий.
- Собственной персоной. Позволь поинтересоваться, что ты делаешь?
Старатель промолчал.
- Зачем все это? Почему ты хочешь уничтожить все вокруг? – Цукерман патетически воздел руки, - Плевать на человечество – но зачем рушить мир, который создавался миллиарды лет!
- Да, я помню. У вас в кабинете висела модель Солнечной системы, - Георгий улыбнулся, - Вы могли часами рассказывать о гравитационных полях… Но учитель умер, причем еще до конца света. А это просто галлюцинация. Я сошел с ума – какая досада.
- Неужели даже старый иллюзорный еврей не может говорить толковые вещи? У тебя ведь никогда не было деструктивных наклонностей, зачем же пестовать их сейчас?
Космонавт развернулся к монитору и продолжил вводить данные.
Тонкая, почти прозрачная старческая рука легла ему на плечо:
- Жизнь – очень хрупкая субстанция. Но она не уникальна – гость из глубин Вселенной этому подтверждение. Ты же не даешь ей второго шанса, разрушая дом, где она может возникнуть повторно.
- Какое мне до этого дело. Зачем это человечеству. Мы уже никогда ничего не увидим, - Георгий исступленно продолжал бить по клавишам, - Ты даже не больная совесть - просто бред воспаленного разума. Сгинь.
Когда он оглянулся, профессора уже не было.
 
Отца Серафима, который крестил Витальку, он встретил на одном из астероидов. Медленно подошел, разматывая трос.
- Здравствуй, блудный сын! – поздоровался священник, поглаживая бороду.
- И тебе привет, образ мертвого человека.
- Смерти нет, тебя кто-то обманул, - рассмеялся Серафим.
- А что же тогда произошло, не просветишь? – старатель начал неспешно бурить скважину.
- Как что? Второе пришествие, конечно. И было сказано: "Вышел человек из бога, и к богу вернуться должен".
- Это Создатель был, что ли? – махнул рукой Георгий в сторону удаляющейся "амебы", - Больше похож на Разрушителя.
- Не столь суть важно кто это - сам бог, или его посланник. Можно разрушить телесную оболочку, но души всех людей слились воедино. Это и есть обещанный рай!
- Не пудри мозг, нелепо сделанная проекция. Я давно догадываюсь, что эта мразь космическая как-то влияет на меня. Чует, что пахнет жаренным. Бог существовал только в человечестве. Теперь людей нет. Точнее есть последний представитель – я. А значит последний приют бога во мне. Он говорит моими устами! Догадайся, чего наш бог хочет? Заколоть Змия! Только ветхозаветная месть – око за око, зуб за зуб! Изыди, бес!
Потрясенный священник отпрянул, перекрестившись:
- Да смилуется над тобой Господь…
Из скважины брызнула крошка, все скрылось в облаке мелкой взвеси. Когда пыль рассеялась, Серафим уже исчез.
 
А далее все повалили гурьбой – родственники, друзья, знакомые. Они требовали, умоляли, угрожали. Но больнее всего были приходы Ольги с сыном. Она просто стояла в углу каюты, держала Витальку на руках и молчала. Это сильно раздражало Георгия.
Порой он вскакивал с кровати и начинал бегать по станции с воплями:
- Ну, чего молчишь? Давай, начинай укорять какой я плохой отец! Что вы все сдохнете, а мне плевать! А мне действительно плевать, потому что все и так уже сдохли! Я сам как ходячий труп…
Выплеснув из себя ужас, боль и раскаянье, он забивался в угол и засыпал под хныканье Витальки. А проснувшись, натягивал скафандр и отправлялся работать дальше.
 
Время уже давно потеряло свое значение, и Георгий мерял его по количеству воды в резервуаре. "Амеба" покинула Солнечную систему и удалилась на приличное расстояние, став едва различимой точкой в телескопе. Подготовка к проекту почти походила к концу, когда на астероиде близь станции "Фобос-11" старатель встретил Нильсона. Тот сидел в скафандре на скалистом выступе, с открытым забралом шлема, и смотрел на Солнце.
- Что, тоже будешь меня отговаривать?
- Знаешь, не буду.
- Почему? – деланно удивился Георгий.
- Мне плевать на все эти теории о загробной жизни, ноосфере… И на космического засланца положить, даже если он инкорпорировал в себя все человечество. Симбиоз, так сказать… Меня это явно не коснулось. Я каждый раз переживаю свою смерть, тысячи, миллионы раз. Щелчок-разгерметизация-удушение. Щелчок-разгерметизация-удушение. Бесконечная боль и страх. Это мой ад, и если он исчезнет во вспышке сверхновой, то я буду очень рад. Просто хочу перестать быть, понимаешь?
Георгий отправился дальше, оглянувшись через некоторое время. Нильсон по-прежнему сидел и смотрел на Солнце. Космонавту стало страшно. А вдруг он сам давно мертв и весь этот сизифов труд – его персональный бессмысленный ад? Старатель непроизвольно потянулся к клапану, но свербящие разум слова товарища о бесконечном страхе смерти остановили руку. Боль следовало прекратить. И для этого есть только один способ.
 
По поверхности "амебы" прошлись судорожно-радужные волны. Завертелись словно в испорченной карусели лица – знакомые и незнакомые. Все десять миллиардов людей цеплялись за него, хватали за руки, умоляли пощадить. Он продирался сквозь них с каменным лицом, говоря каждому:
- Я прекращу твою боль.
- Мы не хотим прекращать боль! – кричали они, - Мы хотим жить! Я хочу жить!
Георгий добрался до центра управления "Фобоса-13", куда сходились все каналы связи.
- У тебя не получится! Ты бездарный больной ублюдок! – визжал Цукерман.
- Ты хочешь убить бога? Уничтожить рай? Опомнись! – хрипел Серафим.
- Сынок… - стонала мать.
Отдав все команды на приведение в готовность, последний человек завис над "красной кнопкой", отделяющей Жизнь от Смерти. Его полубезумный взгляд блуждал в поисках последнего знака, ключевого символа, определяющего все. Им стала икона Георгия Победоносца, поражающего Змия.
- Аз есмь… - просипел космонавт.
Окружающие его люди начали вопить в ужасе.
- …и аз воздам! – палец плотно утопил кнопку пуска.
Кричал Цукерман.
Кричал Серафим.
Кричала Ольга с Виталиком.
Георгий начал смеяться. Он хохотал, когда "торпеды" устремились к Юпитеру. Он катался по полу, когда зажглась новая звезда зеленого цвета на месте газового гиганта.
А затем чудовищной силы взрыв разметал планеты как в бильярде, опрокинув их в лузу Солнца.
 
Божественное сияние затопило все вокруг.
 
Нильсон на астероиде приветственно поднял руку разбухающему на глазах светилу.

Авторский комментарий:
Тема для обсуждения работы
Рассказы Креатива
Заметки: - -

Литкреатив © 2008-2019. Материалы сайта могут содержать контент не предназначенный для детей до 18 лет.

   Яндекс цитирования