Литературный конкурс-семинар Креатив
Рассказы Креатива

Часовое сердце - Творение Мастера Фей

Часовое сердце - Творение Мастера Фей

 
Наверно, не проходило ни дня, чтобы Ульрих не жаловался. Обычный городской мальчишка, он никогда подолгу не оставался в лесу, не искал еду, не слышал волчьего воя. Его сестре Виде повезло меньше – госпожа Риттенбах продала девочку многодетным фермерам, которым, похоже, только и нужна была, что чернорабочая сила. С ранних лет Вида училась разделывать рыбу, вязать корзины, косить сено и принимать роды у коров. В свободное время она мастерила кукол или гуляла в лесу с прирученной рысью Соломкой.
 
Дети встретились, когда Вида с приемной матерью приехали в город за платьями. Это было наутро после ночи, когда луна поцеловала девочку, поведав на ухо немножко женских тайн. Поскольку Вида была постарше, это она узнала Ульриха, а не наоборот. И вот уже пять лет брат с сестрой странствовали по чужим землям, меняя крыши над головой.
 
- Что будешь делать, когда вернемся? – спросила Вида, отбиваясь еловой лапой от комаров.
 
- Женюсь, - выпалил паренек. – На Лизхен.
 
- На той рыжеволосой малышке? – усмехнулась сестра. – Да ведь она и вся ее семья – ведьмы.
 
- С чего ты взяла? – спросил доверчивый Ульрих.
 
- Я видела мать Лизхен. Однажды мы работали в поле, а она как пролетит на своей метле… У-у-у… что твоя сова за мышью. И смеется страшно – до дрожи. – Вида пнула шишку, попавшуюся на пути.
 
- Не завидуй, ты-то у нас в старых девах.
 
Жаркие летние деньки сменились непогодой. Наконец-то можно было идти через поля, потому что солнце перестало печь, как городская пекарня, но ночевали путники на деревьях, подальше от хищников и полудниц. Соломка поддерживала выбор хозяев. Иногда Вида боялась питомицы и думала сбежать от нее, но рысь исправно приносила кроликов, доказывая, что годы не повлияли на привязанность зверя.
 
Пока брат спал и набирался сил, девушка много думала: о золотых понимающих глазах Соломки, о том, как сейчас на ферме, о гномах, чье ворчание слышно за несколько часов до рассвета, и странном голубоватом свечении в далеких горах. Наверно, это женщины, которые заманивают в пещеры и пожирают до последней косточки, или королевская охота альвов на баранов.
 
Мастер Фей знает обо всем, и непременно расскажет. Он образован, и, конечно, прекрасен. Понадобились годы, чтобы узнать, где живет кудесник, создающий золотыми руками великолепные игрушки. Не только фей – еще и принцесс, коней, драконов, домовых. Виде казалось, что она помнила его добрые таинственные глаза, мягкий голос, ласковые теплые ладони. Обнимала собственные плечи тощими руками, и представляла, что это Мастер Фей, но ей не удавалось повторить его крепких мужских объятий и пудрового запаха тела.
 
Иногда она складывала созвездия и придумывала им названия: Принц, Веник, Ограда, Ожерелье, Ясень, Хоровод. Ветер играл в прятки с невидимкой, перебирал с любопытством ее волосы, целовал щеки невинно и вкрадчиво, как ребенок, а Вида притворялась, что спит, и улыбалась краешком губ.
 
Наутро дымка покрыла лес, плотная и взбитая, как сливки в ступке у приемной матушки на Рождество. Ульрих возмужал и обогнал сестру в росте, но в его сердце поселилось сомнение, а сомнение почернело и превратилось в страх. Он забрался на сосну, а затем слез и прошептал:
 
- Тумана – насколько глаз хватает.
 
- Не бойся.
 
- А что, если он никогда не рассеется?
 
- Тише. Они слышат.
 
- Кто?
 
- Те, кто это устроил.
 
- Прекрати, - парень едва не заплакал. Лицо пылало, лоб разрезали глубокие морщины. – Прекрати!
 
- Хочешь, я спою песню? Какую тебе пела няня?
 
Ульрих отошел на пару шагов, уселся на пенек и обнял колени.
 
- Никакую. Не люблю песни. Не любил няню. Не любил родителей. Не люблю этот глухой лес.
 
- Вот поэтому и он тебя не любит.
 
- Он неживой. Хватит говорить обо всем, как о живом.
 
Соломка улеглась на ягодный ковер, зевнула и лизнула нос. Брат посмотрел на нее и задумчиво произнес:
 
- Какая ужасная кошка. Большая и ужасная.
 
Взгляд у него сделался стеклянным. Туман поднимался выше, будто кто-то гигантский сверху собирался встряхнуть одеяло. Пискнула белка, зашуршали крыльями птицы и ветки. Шея у Ульриха покрылась коричневой корочкой, пальцы с землей под ногтями сжимали пень. Его рубаха и штаны износились, а щиколотки покраснели от укусов насекомых.
 
- Помнишь, мы были на постоялом дворе "Веселый медведь"? Какие-то бандиты пытались меня ограбить, а тебя - обесчестить. И вдруг с охоты вернулась Соломка, и вонзила зубы прямо в глотку мужика с топором. И я очнулся, схватил топор, и отрубил тому, что держал тебя, пальцы на левой ноге.
 
- Помню, - сказала Вида. – Тебе было десять, а мне - двенадцать.
 
- А ведь рыси по-другому себя ведут. Они равнодушные, эти рыси. Могут и помурчать, и скальп содрать. Я спросил у трактирщика, когда разносил посуду: "А почему наша Соломка – не такая, как все?". И он ответил: "Это все, сынок, потому что сестра твоя - самая что ни на есть настоящая ведьма. Потому вы и целы. Я б и сам давно отведал ничейный пирожок, хе-хе. Но ты не бойся. Ни один дурак не позарится на ваше добро".
 
- Старый глупый трактирщик, - Вида погладила Ульриха по затылку. – Мы найдем Мастера Фей, и никогда нам не придется видеть людей, подобных ему. Осталось совсем немного, Ульрих. Карта говорит, что Гаард-над-Летой уже за холмом.
 
- А если карта врет?
 
- А если врет, мы сожжем ее и развеем пепел над рекой. Потом дойдем до деревни, наймем повозку на запасные монеты и отправимся на родину. Мы все равно хотели вернуться обратно.
 
- Я передумал, - Ульрих потер веки. – Хочу жить в большом городе. Буду ученым. Или торговцем.
 
- Хорошо, - ласково промолвила Вида.
 
Через некоторое время туман испарился, и небо прочертил полет сокола. В сумерках они поймали в пруду четырех жирных лягушек и зажарили на костре. Взобравшись на холм, юные путешественники увидели алый закат, а под ним – то, что очень долго ждали.
 
С деревьев облетали еще зеленые листья. Вида запустила пальцы в волосы, стараясь привести внешность в порядок, и заметила, что и с нее чуток облетело. Ульрих любовался башенками, светом в окнах опрятных домов, фонтанами на площадях и оживленными улочками. Полноводная река Лета обрисовывала вокруг города полукруг и сверкала золотистыми чешуйками света.
 
Ульрих заметил облупившуюся табличку с названием города и крикнул сестре:
 
- Смотри, Вида! Сможешь прочесть, как я показывал?
 
А потом он подбежал, чтобы изучить самому, потому что любил и буквы, и цифры, но заметил замшелый валун и спящую девушку на нем. Приглядевшись, он понял, что это не девушка, а искусная статуя из камня, и в его памяти зашевелились сказки старухи-няни.
 
- Она живая? – Вида, с заплетенной косой, наклонилась над девушкой, и убедилась, что ту сваяли руки скульптора. – Неживая.
 
- Это она, - изрек брат. – Дева из Леты.
 
Он присел, и Вида последовала его примеру. Девушка обнимала валун спокойно и обреченно, словно ей в мире больше не осталось ничего, кроме как присесть здесь и отдохнуть. Волосы разметались по лицу, но зритель мог наблюдать закрытые глаза, небольшой прямой нос и сомкнутый детский рот.
 
- Няня говорит, что Дева из Леты как-то раз сильно устала и присела отдохнуть… отдохнуть от жизни. И до того ей понравилось, что она спит здесь с незапамятных времен, и ничто и никто не может ее разбудить. Она никого не ждет и ничего не ищет. Она свободна и скована одновременно.
 
Вида уперлась подбородком о плечо брата, щурясь от закатных лучей и разглядывая бедняжку.
 
- Это плохая легенда, - прошептала она. – Мне ее жалко. Давай будем думать, что это не настоящая девушка, а творение великого человека. Он создал ее из труда и терпения, и в награду получил почет, уважение, любящую жену и прекрасных детей.
 
- Пусть будет так.
 
Они поднялись, отряхнулись и направились к воротам.
 
Трава под ногами сменилась мощеными дорожками, животные и птицы – нарядными господами, суровыми стражниками и радостными крестьянами. Разрисованные мукой и свекольным соком шуты вставали на деревянные палки и ходили на них, будто в галошах, и цыгане танцевали с цепным медведем и кидали ему на шею голубые обручи. Музыканты играли на скрипке, флейте, барабанах, дудке, лютне, а кавалеры приглашали дам, и наоборот. Дети запускали в воздух цветастых воздушных змеев, взрывали хлопушки и играли с шальной черной собакой. Хоть Соломка была большая, Ульрих взял ее на руки, как младенца, а Вида следила, чтобы никто их не обидел.
 
На какую улицу бы они не свернули, везде царил праздник. Ульрих остановился, присев у лавки с рыбой, а Вида нашла кусочек бумажки с картой города и, закусив губу, принялась водить по ней пальцем.
 
- У-ли-ца Гор-тен-зий, - читала она. – Пе-ре-у-лок С…Снов. Ча-со-вая П…Пло-Ща…Площадь.
 
- Не погадать ли тебе, милая? – пристал человек со смешной круглой шапкой на голове и с туфлями, носки которых загибались спиралью.
 
- Уйди, - рявкнул Ульрих. – А то спущу дикую кошку.
 
- За-ку-соч-на-я, - продолжала Вида. – Мас… мас… нашла! Я нашла!
 
Они пробились через толпу народа к стеклянной витрине, уставленной куклами, игрушечными медведями и ослами, заводными обезьянками в красных кафтанах, крошечными чайными сервизами и корабликами с поразительно белыми парусами. На вывеске блестели позолоченные буквы: "МАСТЕРСКАЯ ФЕЙ".
 
Вида дернула за металлическую ручку, но дверь оказалась заперта. Ульрих простонал.
 
- Праздник, - кивнул он. – Его нет на работе.
 
Рысь выскользнула из объятий парня, прыгнула вниз и прижалась к его ногам.
 
- Мы узнаем, где Мастер живет, - решительно заявила Вида.
 
- Нет, - тронул ее за запястье брат. – Уже темнеет. Надо найти приют, поесть, умыться. И Соломке страшно. Эх, как я соскучился по перине!
 
- Ладно.
 
Они постучались в заведение недалеко от Часовой площади. Как водится, пьяные распевали песни, чокались кружками, дрались и проливали эль. Пышногрудая хозяйка с розовыми щеками Анна-Мария хохотала без умолку и флиртовала со всеми подряд, включая Ульриха, провела гостей до комнаты и вручила ключ.
 
- Нам, пожалуйста, луковый суп, говядину в горшке, тушку сырой индейки и простой воды, - протянула Вида хозяйке монету.
 
- Будет, - пропела Анна-Мария и поспешила вниз.
 
Вида вздохнула, повернула матрас и обыскала пустой шкаф – приличное местечко, ни одного клопа. Ульрих зажег свечу, разобулся и лег на свою койку.
 
- Думаешь, он обрадуется?
 
- Думаю, да, - с готовностью заверила девушка. – У него большое и горячее сердце. Почему ты не хочешь пойти на праздник? Там много красавиц со свежим румянцем и обольстительными улыбками.
 
Ульрих смутился.
 
- А что? Может, и пойду.
 
- Ненадолго, - предостерегла сестра. – Не забывай об опасностях.
 
- Об опасностях знаю лучше многих в этом городе.
 
Остаток вечера они лакомились супом и говядиной и парились в горячей бане. Когда брат ушел, Вида запрыгнула в постель и открыла объятия для Соломки. Кошка горделиво выждала минуту, и лишь потом пожаловала в постель. Шум за окном не смолкал, женщины ругались и кидали на прохожих цветочные горшки. В новом доме всегда не спится, но стоит взглянуть на луну и звезды, и привычная картина вселяет покой.
 
Вида наблюдала за луной, стараясь не упускать из виду, словно ветреная так и норовит сбежать. Бывает, в детстве ребенок просит маму остаться, чтобы защитить от чудовищ тьмы, а она все равно уходит и закрывает дверь. Сердце трепыхалось, как голубь в клетке. Руки обнимали рысь, а представляли только Мастера Фей. Как же сильно хочется до него дотронуться! Вида прижала Соломку посильнее, не выдержала и заплакала от бессилия. Вот его глаза. Вот волосы – русые, с проседью. Его полные губы, растягивающиеся в улыбке. Шея с запахом, какой бывает только у родных и любимых людей. Его голос. Его слова. Его поцелуи, нежные поцелуи в лоб.
 
Вида поднялась с койки, натянула платье и выбежала на улицу.
 
- Вы знаете Мастера Фей? Вы знаете, где он живет?, - спрашивала она у каждого.
 
Кто-нибудь да знает! Наконец-то сухая старушка, придерживая здоровенного детину, помогла:
 
 
- Это на окраине города, там, где Яблоневые дома. Одна ли спешишь, девочка?
 
 
- Спасибо! - поблагодарила Вида, забыв ответить на вопрос, и помчалась со всех ног.
 
 
Там, где заканчивались ухоженные скверики, рассыпались дома, утопающие в яблонях. Узкие тропинки, тишина и вечнозеленая трава – да, ему бы точно понравилось здесь жить. Коса растрепалась, конечности зябли от предосеннего холодка. Вида потирала ладони, чтобы согреться, и пыталась отдышаться – воздух сильно резал легкие.
 
 
В окнах разворачивались сценки, как в кукольном театре: семейные ужины, ссоры, детские шалости, встречи, прощания, воссоединения. В каком из домов поселился Мастер? Вида семенила и вокруг того дома, и этого, уверенная, что сердце подскажет, а потом вдруг замерла, и в ее глазах загорелся свет дома напротив.
 
 
Он почти не изменился. Именно таким он жил в воспоминаниях. Двигался неспешно, степенно, и в руках у него красовалось яблоко. Вида подкралась ближе и прислонилась к стволу дерева, ожидая, когда он ее заметит. Кажется, ее губы онемели, а пальцы еле сгинались. Он запахнул халат, и протянул кому-то яблоко. Вида затаила дыхание. В пределах видимости окна появилась маленькая пухлая ручка, а затем и прелестная златокудрая девочка. Мастер Фей поцеловал девочку в лоб. К нему подошла женщина. Ее кудри золотились так же красиво, как кудри дочки. Она обняла Мастера Фей нежно и сладко, и они засмеялись, а потом исчезли.
 
 
Вида сделала глубокий вдох и попыталась отойти от дерева, чтобы постучаться в дом, но не смогла. Стремительно и невозмутимо протикали секунды, прежде чем дверь внезапно отворилась, и он вышел за порог, посмотрел на луну и закурил из трубки. Он выпустил струйки дыма, потоптался, пробормотал что-то под нос. Затем он повернулся и заметил Виду с нескрываемым удивлением.
 
 
Почему так холодно? От погоды ли? Вида шагнула навстречу, но не посмела приблизиться.
 
 
- Ты?.. – выдавил Мастер Фей, и на его лице, освещенном светом звезд, отразились страх и отвращение к прошлому. – Как ты… Нет. Нет. Я не хочу… Я не… Уходи. Я больше не хочу тебя видеть. Убирайся прочь, пока моя жена и дети не увидели тебя. Ты ошибка, поняла? Ты просто ошибка прошлого. Чертов город. Завтра же мы с семьей переедем. Уходи!
 
 
- Папа, - только и смогла произнести Вида посиневшими губами.
 
 
Мастер Фей уставился на нее, бросил трубку, помедлил и ушел в дом, хлопнув дверью.
 
 
Когда Вида вернулась, праздник смолк, но ни Ульриха, ни Соломки не было. Она спросила Анну-Марию и даже трактирных пьяниц, но никто ничего не видел.
 
 
- Ничего удивительного, - заметила хозяйка, протирая пыльные стаканы ситцевой тряпкой. – Это Гаард-над-Летой. Мы живем и не печемся, напиваемся вдрызг. Вчера, например, я видела саму себя, только с пятерыми детьми. Одного зовут Ганс, другого – Генрих, и три девочки, представь себе. Гуляла и ругала младшего за то, что жует сопли. Мы спокойны и наслаждаемся сегодняшним днем. Если хочешь, оставайся, и каждый день станет для тебя праздником.
 
 
- Я хочу найти брата, - голос Виды звучал вяло, будто это страницы книги шуршали, а не человек говорил. – Помогите мне, пожалуйста.
 
 
- Он найдется, - пообещала Анна-Мария. – Только в нужное время и в нужном месте.
 
 
- Я хочу найти брата, - повторила Вида. – И Соломку.
 
 
Она встала и пошла на улицы, и ходила по ним, пока не сгустились сумерки, и пока снова не высыпал гулящий народ. Хозяйка была права: жители Гаарда-над-Летой любили кутить, и, вероятно, даже каждый вечер. Вида потеряла счет дням и ночам, ее волосы растрепались, голос осип, а платье было не узнать. Однажды она свалилась возле витрины с часами, и не нашла сил подняться. Часовщик заметил ее, взял на руки, несмотря на преклонный возраст, и посадил в кресло в мастерской.
 
 
- Неважно выглядишь, - прокряхтел он. – Долго ли тебя носило без еды, воды и крыши?
 
 
- Не знаю, - Вида смотрела на дощатый пол.
 
 
- Я подумал: что за старуха опять прибилась к моей витрине? Тебе следует умыться и примерить что-нибудь из одежды моей жены.
 
 
- Не могу. Мне нужно идти. Я потеряла брата. Вы не видели паренька? Ему пятнадцать лет. Волосы светлые, почти белые. Голубые глаза. Он очень хороший мальчик.
 
 
- К сожалению, не видел, - пожал плечами часовщик. – Как жаль, что не могу помочь.
 
 
Он положил руку ей на плечо, и добавил:
 
 
- Не теряй надежды, милая девочка. Я уверен, что он просто отлучился. В Гаарде-над-Летой по-всякому бывает. Ах, чтоб их, эти праздники. Ты должна вернуться туда, где потеряла его, не беспокоиться и ждать.
 
 
- Я не уверена, - Вида думала, что иссохла, но заплакала. – Он никогда бы меня не бросил. Мы всегда были рядом. Он очень… очень слабый и ранимый. И у меня нет для него хороших новостей. Совсем нет. Но я его люблю. И мы есть друг у друга. Вот это хорошая новость. Пусть он вернется. Пожалуйста.
 
 
- Припоминаю, - скрипнул старик, и его очки чуть сползли набок. – Старая голова совсем не варит, но кое-что раздобыть из задворок памяти я сумел. Я знал девочку, похожую на тебя. Она… кого-то потеряла. Хм.
 
 
Он налил крепкого чаю и протянул Виде.
 
 
- Я помню, что был молод, поэтому извини, если перевираю события. Она была дорога мне, не помню ни имени, ни лица, но помню, что дорога. Я не верил в то, что она найдет свою пропажу, но изо всех сил хотел помочь. Поэтому я молчал. Молчал, и… Старая моя башка! Этот город и эта проклятая река выпили из меня все соки. Прости, не получилось ободрительной истории. Не желаешь работать у меня подмастерьем?
 
 
- Благодарю, - чай согрел Виду, и она улыбнулась. – Я подумаю над вашим предложением и вернусь.
 
 
- Договорились, - просиял часовщик, и они распрощались.
 
 
Покинув мастерскую, Вида окунулась в недружелюбные холода. Ее глаза по-новому увидели окружающий мир – фонтаны заледенели, люди кутались в теплые куртки и пальто, лед и наст устилали кирпич. Только два человека на площади были одеты не по времени года – Вида и человек в смешной круглой шапке и туфлях, загнутых спиралями.
 
 
- Не помочь ли тебе, милая? – человек распахнул перед девушкой сиреневый жилет. В кармашках хранились карты, ножи, стрелы, мячики и бутыльки со снадобьями.
 
 
- Вы не видели моего брата? Ему пятнадцать. Он выше меня. Волосы светлые, почти белые, а глаза голубые и добрые.
 
 
- Нет, - ответил незнакомец. – Но я могу предложить прекрасной девушке что угодно взамен. Гадаем на картах? Играем на спор? Зелье красоты? Эль? Сидр? Лекарство от любой заразы?
 
 
- Я должна искать, - отмахнулась Вида. – Мой брат… он… хороший мальчик. Он не может защитить себя. Может, он ушел в лес? Как вы думаете? Он мог уйти в лес? Я не искала в лесу, - в ее сердце затеплилась надежда.
 
 
- Почему прекрасная незнакомка должна искать?
 
 
- Потому что… - Вида осеклась. – Потому что… я тогда умру.
 
 
- Нет, прекрасная девушка не должна умирать, - спохватился человек. – Нет, не должна. Есть выход. Есть средство лучше.
 
 
Он протянул Виде бутылек с прозрачной жидкостью.
 
 
- Дарю, - изрек он.
 
 
- "Заб-ве-ни-е", - прочитала Вида.
 
 
- "Забвение". Это настойка, приготовленная из воды реки, что протекает в этом городе. Ты выпьешь, и забудешь обо всем, что тебя волновало.
 
 
- Я не выпью ее. Брат не сможет жить без меня.
 
 
- Но на всякий случай, хорошо знать, что в любой момент ты можешь избавиться от тяжести на душе.
 
 
- Она действует?
 
 
- Не знаю. Я не пробовал. Я тебе ее дарю.
 
 
Вида сжала бутылек и отправилась за городские ворота, а затем дальше, в лес. Она забралась на холм, где когда-то стояла вместе с Ульрихом, и окинула взглядом Гаард-над-Летой. Ей так хотелось вернуть те дни, когда они встретились на базаре, и когда они путешествовали вдвоем по полям, лесам, деревням, городам, и она рассказывала ему про их отца, Мастера Фей, потому что Ульрих был слишком мал и ничего не помнил, и Соломка приносила кроликов.
 
Вида подошла к табличке с надписью, но заметила, что валун пуст, словно на нем никогда не было статуи. Она поискала кругом, но не нашла ни сломанной каменной руки, ни следов от статуи на снегу. Помнится, они сидели рядом с Ульрихом и наблюдали за лицом Девы из Леты, будто та проснется, а солнце золотило их волосы, и они предвкушали встречу с отцом. Вида вздохнула и прочитала табличку:
 
- Доб-ро по-жа-ло-вать в Га-ард-над-Ле-той, Го-род, где мир-но со-су-щес-т-ву-ют прош-лое, нас-то-я-ще-е и бу-ду-ще-е.
 
Вида вспомнила часовщика. Легкая улыбка легла на ее детский рот. Затем она откупорила бутылек, выпила его до дна, обняла валун и… заснула.
 

Авторский комментарий:
Тема для обсуждения работы
Рассказы Креатива
Заметки: - http://glassleader.ru/ необходимо построить стеклянные тамбуры. -

Литкреатив © 2008-2019. Материалы сайта могут содержать контент не предназначенный для детей до 18 лет.

   Яндекс цитирования