Литературный конкурс-семинар Креатив
Зимний блиц 2017: «Сказки не нашего леса, или Невеста Чука»

Павел Виноградов - Ангел, который был человеком

Павел Виноградов - Ангел, который был человеком

Тёмной осенней ночью он стоял, перегнувшись через перила моста, и глядел в воду, покрытую золотистыми рябинками отсветов, под которыми угадывалась сплошная глянцевая чернота.  
Как всегда, я возник рядом, когда его судьба была окончательно решена. Мой светлый брат - его хранитель, стоял над ним в отчаяние, но сделать уже ничего не мог: моё присутствие означало, что ходатайство его не возымело действия.  
Мне всегда было жалко души самоубийц - ослеплённые победившей нечистью, разрываемые смертным страхом и куражом страсти, они производят впечатление безумцев. Да таковыми и являются. Впрочем, если хранящая Десница отведена от такой души, значит, она добровольно согласилась с врагами, то есть, практически умерла. Моя забота: дать свободу её злой воле.  
Для меня душа похожа на большое сияющее яйцо, внутри которого человек. Но она суща и внутри человека. Понимаю, что представить вам это трудновато, а мне сложно объяснить. Я ведь тоже не имею определённого места в пространстве этого мира - возникаю тут и там мгновенно, как только появляется надобность. Вернее, как только меня посылают. Я ведь всего лишь вестник. И весть моя тяжела.  
Конечно, это "яйцо" было гнилым. Твари облепили его со всех сторон. Они тоже мои братья, но я не хочу иметь с ними дела. Главных здесь было трое. Как обычно, они приняли образы этого мира, чтобы ещё больше напугать бедную душу. Первым был огромный чёрный скорпион - неудовлетворённое вожделение, которое душа приняла за любовь. Теперь он жестоко язвил её ядовитым хвостом, и с каждым его проникновением свет души тускнел. На самом "яйце" сидела пупырчатая жаба - скупость от нищеты. Она выстреливала длинным языком, выхватывая кусочки света, который бесследно исчезал в её утробе. Облезлый злой павлин - тщеславие, яростно бил клювом.  
Под этой тройной пыткой душа деформировалась и уже начала распадаться. А ведь были ещё и тысячи мелких - как черви, они кишели в тускнеющем свете, алчно насыщаясь им. Бесчисленные мерзкие поступки, о которых ум этого человека, наверное, уже и забыл. Но его душе они о себе забыть не давали. Акты онанизма, похожие на огромные чёрные сперматозоиды. Извивающиеся трупно-зелёные языки лжи. Гусеницеобразные пальцы мелких краж. Жёлтые струи трусости. Фекалии сквернословия.  
И мне нужно было слиться с этой душой. Представьте, каково это... Но я был должен.  
Его хранитель взглянул на меня. Это был страшный взгляд. Я грустно улыбнулся в ответ и вошёл в душу.  
Мне нужно было снять с мозга блок, запрещающий покушаться на свою жизнь - чисто механический предохранитель, но пока он действует, невозможно ни самоубийство, ни убийство. Мозг - тёмная тяжёлая субстанция, идеальна для жителей тёмного тяжёлого мира. Он обычно не видит тонкие планы, но бешено сопротивляется любому покушению на свои функции. Но когда душа пленена злом, импульсы её воли вновь и вновь хлещут по мозгу, требуя подчинения. И если человек оставлен Богом, бразды правления беру я - никто больше не может подарить человеку смерть.  
Я снял блок, и тело закинуло ногу за перила. Вторую. Охранник моста уже бежал к нему, но человек отпустил руки и с криком полетел. В последний момент я увидел, как исчезает его хранитель. Бедняга.  
Я оборвал серебристую нить, которой душа крепится к телу. Всё. Он умер от разрыва сердца, не долетев до воды.  
Я не хотел глядеть, как мерзкие твари уносят отделившуюся душу, да и почти никогда не вижу - у меня слишком много дел.  
Я был уже в другом месте этого мира, перед другим человеком. Умирающая от рака старушка. Простейшая и грустная работа, особенно в сравнении с только что сделанной. Старушка в коме. Собственно, мозг её уже умер, жизнь тела поддерживается приборами. Мерцающая душа терпеливо ждала, хранитель стоял рядом недвижно и печально. Твари, конечно, тоже здесь, но душу не мучили. Хотя у этой бедной девочки в жизни много чего было. Я с отвращением отвернулся от беса в образе окровавленного эмбриона - аборт. Ложь, прелюбодеяния… Не хочу, да мне и не надо разглядывать это - я не судья. Я низко поклонился её хранителю и прикоснулся к поддерживающему жизнь аппарату. Он на мгновение отключился, и я оборвал нить.  
После смерти душа больше не выглядит, как яйцо. Она принимает образ человека, каким он был…нет, каким он должен был быть в своей славе - юным и прекрасным, и каким он не стал, придавленный глыбами этого мрачного мира.  
Ангел взял душу за руку и увёл на Суд. Твари последовали за ними - свидетельствовать в пользу своего хозяина.  
А у меня новое дело.  
Я почти никогда не остаюсь без дела, как и все мои многочисленные братья-соработники. В этом мире слишком много смерти. Уже очень давно не был на родине, по сравнению с которой ваш мир, как булавочная головка по сравнению с планетой. Я уже почти стал принадлежностью вашего мира. Как и бесы. Ангелы и аггелы, мы живём рядом с вами, а вы не видите нас. И слава Создателю - если бы ваши телесные очи имели возможность видеть всё, что делается вокруг вас на тонком плане, вы бы непрерывно кричали от ужаса.  
Это говорю вам я, ангел смерти.  
Мне опять нужно было сливаться с душой. Обычно я появляюсь, когда причина смерти уже сработала. Человек лежит искорёженный под колёсами грузовика, или пьяница, напившись отравленного спирта, издаёт последние хрипы, или у тяжело больного не выдерживает сердце. Тогда я просто обрываю серебристую нить. Но в случаях убийства и самоубийства я должен слиться с душой и позволить телу принести смерть себе или другому. Потому что тогда причина смерти - злая людская воля, порок души.  
Это был убийца. Профессиональный, холоднокровный. Это лучше, чем то, что я испытал, когда работал с маньяком-насильником. Я стоял и смотрел, как он терзает маленькую девочку, а чудовищный аггел в образе ихневмонида, насекомого-наездника, оседлавший совсем погасшую дряблую душу, буравил её длинным тонким органом, высасывая остатки света. Он был совместно порождён всеми бесами, которые овладевали этим человеком. Теперь их не было рядом - им было достаточно ихневмонида.  
С облегчением я понял, что время бедняжки пришло, освободил волю изверга и порвал нить, а потом смотрел, как её радостный ангел уносил сияющую душу ввысь. Она минует Суд.  
И, может быть, в виде утешения, мне было приказано подать смерть этому чудовищу. Я стоял в полутёмной камере, пока зачитывали приговор. Я освободил волю палача (и это было ему не в осуждение), грянул выстрел, и я сделал свою работу. Душа пылала адским, багрово-чёрным пламенем, ещё когда он был жив. Теперь же, когда тело умерло, она предстала не человеком, а таким же ихневмонидом, как демон, оплодотворивший её своим злом. Оба сразу провалилась в геенну.  
Душа нынешнего убийцы тоже была пленена аггелом, но другим. Он принял образ алого льва, одновременно совокупляющегося с душой и терзающего его гигантскими лапами. На неё налипли и другие бесы, но, по сравнению с главным, они казались рыбами-лоцманами рядом с акулой. Адский огонь уже разгорался в этой душе, она жаждала убийства, хотя ум уговаривал, что это всего лишь бизнес - ничего личного.  
Он стоял на коленях перед чердачным окном, выходившим на широкий шумный проспект - ждал, когда его предупредят по рации, что клиент вышел из дома, сел в машину и поехал по впадающему в проспект переулку. Я ждал того же. А его ангел ничего не ждал - стоял, отвернувшись лицом к стене. Он не хотел видеть то, что видел уже столько раз.  
В рации раздалось короткое слово, и она тут же отключилась. Человек взялся за ухоженную, профессионально оснащённую винтовку и приладил её на заранее выбранное место. Его ангел слегка вздрогнул. Я вошёл в его душу, и её непристойная радость опалила меня тяжким жаром. Душа требовала у мозга дать команду на выстрел, но тот не мог преодолеть блок. Я мягко надавил на него, и он уступил. Машина уже выехала к проспекту и остановилась на светофоре. И я, и киллер ясно видели пожилого шофёра и молодого черноусого чиновника рядом с ним.  
Выстрел прозвучал негромко, а я уже был рядом с молодым человеком, изумлённо глядящим на влетевшую в переднее стекло пулю. Я знал, что он подумал: "Откуда шмель?" Это было его последней мыслью. Пуля врезалась в лоб, и мозг с кровью заляпал заднее стекло. Я оборвал нить. Шофёр уже поехал на зелёный, но краем глаза увидев, что случилось с хозяином, в панике свернул и врезался в фонарный столб.  
Я посмотрел, как растерянная душа, уже в образе яснолицего юноши, с великим изумлением смотрела на своё окровавленное тело. А ангела рядом не было - не получил он его в своё время. А теперь поздно. Бесы роились вокруг, но, насколько я видел, особо страшных не было - так, обычные грешки. Ну, разве что вот эта алчная зубастая крыса - жадность. Такая есть при душе почти любого чиновника. Будь у него хранитель, может, он и миновал бы благополучно Суд. А так… Поднявшийся из асфальта чёрный дым окутал душу, а когда он рассеялся, её не было.  
И тут я понял, что мне следует возвратиться в убийцу. Неужели он будет стрелять ещё?  
Нет, он уже разобрал винтовку, положил её в чемоданчик и быстро уходил по лестнице, ведущей во двор. Видимо, должен убить кого-то по дороге. Опять нет. Спокойно вышел на проспект, без любопытства скользнул взглядом по толпе вокруг машины, перешёл в положенном месте проезжую часть и спустился в метро. А я с ним.  
Подобное случается, например, когда мы надолго сливаемся с солдатом во время затяжного кровавого боя. Мы не рассуждаем над приказом - Воля, стоящая над нами, абсолютна. Мы знаем только, что ничего не делается просто так, и в отношении каждой души есть отдельная Мысль. И ещё мы знаем, что всё это во благо. Благо же для нас - служба Пославшему нас. Вы, безумные и дерзновенные люди, можете противиться Ему - вам дана свобода воли. Но ангелы её не имеют. Вернее, она вручается нам один раз, чтобы мы сделали выбор. Те, кто в начале мира выбрал противление, сейчас мучают ваши души, остальные - это мы.  
Человек поднялся из метро на дальней станции и сел в припаркованную неприметную машину. Ехал долго, остановился в квартале коттеджей и стал ждать. Я осторожно потянулся к его мозгу. Ого! Ещё заказ. В один день! Этот человек или слишком жаден, или безумно смел. Я внимательно взглянул на мелких бесов, копошившихся вокруг терзаемой львом души. Жадность там была, но вполне умеренная - убитый им чиновник имел гораздо большую.  
Ангел убийцы вновь стоял к нему спиной.  
Кружевные ворота одного из аккуратных особнячков раскрылись, и на дорогу стала медленно въезжать блистающая красная машина. Человек, не торопясь, вытащил из кармана телефон и положил палец на кнопку.  
И тут я удивился.  
Если вы думаете, что ангелы удивляться не могут, вы ошибаетесь. Могут. Правда, не часто.  
В машине, которая выехала из особняка, никто не должен был умереть сегодня. Не спрашивайте, как я это узнал - это моя работа. Мне не надо было снимать блок с мозга убийцы, не надо было в терзаемой взрывом машине обрывать серебряные нити. А вот киллеру пора было работать, но он не мог - блок держался намертво. Страшными глазами провожал он удаляющийся автомобиль, в котором мелькнула грива женских волос и смеющееся детское лицо. Так они и уехали.  
За ними поехал мой человек. Я уже называл его "мой"… Несколько раз он нагонял красный автомобиль на перекрёстках и пытался взорвать, но так и не смог надавить на кнопку. Я не обращал на него внимания - размышлял. Пугающе непонятным было то, что меня никто никуда не звал. Я почувствовал, что стал свободен.  
Свободен! Это волшебное для ангелов слово. Вы, люди, не понимаете его. Для вас свобода - подчинение вашим страстям, а то, что делает вас на самом деле свободными, возможность выбора между благим и худым, считается большинством из вас докучливой обязанностью. Но для нас это великий дар, который поставил вас выше нас - сотворённых, не рождённых, не имеющих постоянной свободы воли.  
Вы знаете, люди, что ангелы завидуют вам? Нет? Так знайте!  
Что до меня, я всегда жаждал окунуться в вашу такую интересную и разнообразную жизнь, испытать радости, которые люди не понимают - чувствовать вещи мира, их тяжесть и основательность, вкус вашей пищи и запах вашего воздуха. Я бы, конечно, не выбрал худа - ведь я насмотрелся на последствия ваших грехов. Я бы не смог оставить Бога, которого люблю, как положено всякой твари. Но я бы жил сам и делал Его дела по доброй воле, как любимый сын, а не как любимый слуга.  
Я думал, что мне это недоступно, и что выбор за меня в незапамятные времена совершили мои старшие собратья. Ведь таких, как я создали, только когда в мир вошёл грех, а с ним смерть. Мы стали её вестниками.  
Но теперь я задавался вопросом: "Быть может, каждый ангел, как и каждый человек, должен делать свой выбор сам, только ангел - единожды?" И теперь этот момент настал для меня.  
Мой человек в полном расстройстве ехал в своё тайное жилище. В маленькой квартирке он включил телевизор, внимательно просмотрел сообщение о первом убийстве, потом сделал звонок. Когда трубку подняли, бросил туда: "Плюс один. Минус - форс", - и сразу отключился. Это означало, что он выполнил один заказ, а второй сорвался по непредвиденным обстоятельствам.  
Человек налил себе дорогой алкогольный напиток и сел в кресло, мучительно раздумывая. А я думал о своём. Итак, я получил возможность осуществить свою мечту - стать человеком. Мог, конечно, и покинуть сейчас этого убийцу, может быть, меня пустят на родину, и, кто знает, не удостоюсь ли я там высшего чина. Но будь дело в этом, я бы и оказался на родине. А теперь я, похоже, как бы, остался один.  
Странное ощущение. Словно распадаешься в эфире.  
Хранитель поглядел на меня с изумлением - он тоже понял, что мне предоставлен выбор. И знал, какой. На нашем языке я спросил его, и он радостно согласился с моим решением.  
И тогда стал человеком.  
Но не сразу. Сначала мне нужно было освободить душу, которая должна стать моей. Лев не обращал на нас внимания - он привык к такому соседству, а наша беседа с хранителем была ему недоступна. Потому он рыкнул с величайшим изумлением, когда я бросил в него свою силу. Он пытался сопротивляться, но то была попытка с негодными средствами - мне дана сила, неизмеримо превышающая силу аггелов. Ведь в конце времён именно мы должны будем предать их смерти.  
Он издал неслышный человеческому уху визг и ушёл вниз извивающейся чёрной орифламмой. Мой человек упал в обморок. И хорошо - у меня ещё много дел.  
Я долго чистил его душу от прилипших тварей, и мне помогал его хранитель. Она стала гораздо светлее. Но многие бесы углубились в неё так, что их было не достать. Ничего, человек, в отличие от нас, обладает ещё одной - великой - возможностью очищения, и я ею обязательно воспользуюсь.  
Я обменялся с хранителем долгим взглядом, наши сущности на миг соприкоснулись, а потом я целиком соединился с душой, моё эфирное тело стало как бы связующим звеном между ней и человеческим сознанием. Я взял на себя все бразды правления.  
Тяжесть мира обрушилась на меня сразу. В глазах запестрели тысячи вещей и я должен был оценивать их суть и расположение. Незнакомые чувства облекали тело внутри и снаружи. Я ощущал, как в меня заходит воздух со всеми своими запахами, анализировать которые подробно я еще не успевал. Я ощущал влажность своей кожи и трение в тех местах, где она соприкасалась с одеждой. Я чувствовал кропотливую работу внутренних органов, а в ушах отдавался непрестанный "тук-тук". Я знал, что это сердце, и теперь мне предстоит всё время жить с этим стуком.  
Зато я не видел больше ни души убийцы, ни собрата-хранителя. Я знал, что они рядом и во мне, но органы моего зрения больше были не способны их созерцать. Я потянулся душой к ангелу. Своему, как с изумлением осознал. И он откликнулся ободряющим сверхчувственным прикосновением.  
Сознания киллера больше не было. Вернее, оно погрузилось в глубокий сон. Этим телом теперь владел я.  
Встал на ноги. Голова закружилась и я упал. Ощутил незнакомое острое чувство, словно в коленях взорвались два маленькие бомбы, и тут же волна от них захватила всё тело, заставляя его как будто вибрировать. Так вот ты какая, боль… Я много раз видел её действие на людей, и мне всегда было любопытно испытать это самому. Да, очень неприятно… Но для жизни в этом мире необходимо, я знаю.  
Но почему я упал? Сначала решил, что это реакция на силу тяжести, но потом вспомнил, что человек принимал алкоголь. Интересные ощущения. Надо будет их изучить подробнее.  
Впрочем, сила тяжести тоже чувствовалась. Я не мог понять, как вы передвигаетесь, будучи прилеплены нижней частью к поверхности планеты. То есть, теоретически я это прекрасно знал, но практически осваивать ходьбу было довольно трудно. Наверное, со стороны я производил впечатление учащегося ходить младенца, да так оно и было. Несколько раз снова падал.  
Однако я всё-таки не младенец и через пару часов готов был вести жизнь человека. Теперь следовало решить, как именно. Вы думаете, ангел ничего не понимает в земном существовании? Полноте! Я скитался среди вас тысячи тысяч лет по счёту вашего мира, я видел первых людей, все ваши царства. Я знаю, какова сегодня стоимость в долларах золотого вавилонского шекеля, за сколько можно было купить хорошего раба в Древнем Египте, и как работала полицейская система в империи Великого Хана. Так что сейчас порядок действий мне было выстроить нетрудно.  
Прежде всего, внешность. Моё ангельское сознание позволяло многое, что недоступно простым людям. Выражение лица, мимика напрямую зависят от состояния мозга. Я и сделал в мозгу кое-какие маленькие поправки, и человек стал абсолютно не похож на себя. Я несколько раз сфотографировал новое лицо и вклеил карточку в один из частично заполненных бланков паспортов, которые тут имелись. У человека были навыки работы с документами, и мои руки просто следовали собственной памяти. Остальные бланки и вообще всё, что могло меня выдать, я сжёг в ванне.  
Переодевшись в неброскую, но добротную одежду, я собрал все имеющиеся деньги. Их было не очень много, а счета киллера находились под контролем его хозяев и будут блокированы, как только станет известно о его побеге. Но как раз эту проблему решить было просто. Несколько лет назад я сливался с душой одного самоубийцы. Прежде чем оборвать нить, я заглянул в его мозг и получил кое-какую информацию. Мы никогда ничего не забываем, и теперь я ясно помнил номера счетов и коды ячеек в банках, где находились тайно вывезенные из страны богатства, принадлежащие потерявшей здесь власть политической группировке. Тот человек был посредником при операциях и решил отомстить предавшим его людям, унеся свои тайны с собой.  
Мало-помалу меня охватывало какое-то странное томление - в голове появился лёгкий туман, колени словно бы размягчились, нарастало непонятное раздражение. Я никак не мог понять, в чём дело, пока мои руки сами мне не объяснили - помимо воли потянулись к распечатанной пачке сигарет, щёлкнули зажигалкой, и, не успел я понять, что случилось, уже с великим удовольствием выпускал дым. В голове на секунду стало ещё более мутно, потом прояснилось, и тут же все неприятные симптомы исчезли.  
Итак, я совершил первое грехопадение. Я, ангел. Грех был не в том, что я вдохнул дым табака, а в том, что поддался страсти. Я знал, что на сиянии моей души появился крохотный червячок.  
"Надо как можно скорее бросить эту привычку", -- решил я.  
Мне было пора. Я оставил всё оружие - больше оно мне не понадобится - и вышел из дома. Свою машину я тоже оставил во дворе и, поймав квартала через два такси, поехал в аэропорт. В городе, разумеется, шли поиски убийцы важного чиновника, но шансов поймать меня у полиции не было. Через два часа мой самолёт оторвался от земли. И только тут я осознал, что проглядел очередное искушение: воспользовался фальшивыми документами. Солгал. На моей душе осел новый грех. Как же часто приходится человеку делать выбор! Люди, ваша жизнь подобна ходьбе по минному полю!  
Очень скоро я убедился, насколько это верно.  
Раствориться в мире мне было несложно. При помощи пластического хирурга я сделал себе новое лицо, свёл отпечатки пальцев, постоянно переезжал из страны в страну. Но ад следовал за мной. Только теперь я понял значение этой фразы. Искушения возникали ежеминутно, большую их часть я просто не замечал. А хранящая ангелов Десница была отведена от меня.  
Я давно уже забросил попытки бросить курить, обнаружив, насколько это трудно. Частенько я позволял себе и выпить лишнего - алкоголь приятно расслаблял моё человеческое сознание. Еще когда я делал первые шаги в качестве человека, я обнаружил, как мне приятно смотреть на молодых женщин. Психологический и физиологический эффект от этого весьма меня занимал, пока я не осознал, что думаю о женщинах почти всё время. Память человека, сознание которого спало во мне, хранила моменты секса, и я прекрасно понимал, чего хочу. Один раз ночью, когда я был в полусне (сон - ещё один восхитительный дар, недоступный ангелам), моя плоть восстала так мучительно, что тело опять обошлось без моего приказа: я не успел ничего понять, как рука несколькими движениями вызвала облегчение. И только почувствовав на ней влагу, я понял, что в душе моей копошится новый жилец в образе огромного сперматозоида.  
Когда рукоблудие стало привычным моим грехом, я решил, что легче и менее постыдно будет соединение с женщиной. Её звали… Впрочем, какая теперь разница. Я могу вспомнить во всех подробностях, какая она была и что с нами происходило, но зачем? Когда я сейчас думаю о ней, моему сознанию являются лишь её большие удивлённые глаза - глаза девочки-подростка, только вступающей в жизнь. Хотя принадлежали они весьма опытной девице, где-то в ней всё-таки сохранялась эта девочка, и именно она привлекла мою ангельскую интуицию, когда я подошёл к ней прямо на улице и включил мужские навыки моего человека и собственное нездешнее обаяние. Она сдалась сразу.  
Я не расставался с ней довольно долго, но потом были и другие, много. Вы спросите, почему я не женился? Я хотел, но скоро сообразил, что этому есть великое препятствие. Брак для меня может быть только один и заключённый на небесах, всё остальное блуд. Вам это говорят, но я-то знаю точно. На земле такой брак возможен лишь через церковные таинства. Моя душа была крещена в младенчестве, но перед венчанием мне надо было пройти через исповедь. А где бы я нашёл, скажите, священника, который примет у меня исповедь и не погонит из храма как то ли святотатца, то ли бесноватого? Ведь я должен буду рассказать ему о себе ВСЁ.  
Это же делало для меня невозможным очистить душу через приобщение к Богу, дарованное людям Великой Жертвой. Я пытался советоваться со своим хранителем, но связь наша со временем становилась всё слабее. Теперь я почти не понимал его.  
Вот так я попался в обычную человеческую ловушку, в которую угодили ещё первые люди. Как мог я, безумец, думать, что моя ангельская сущность оградит меня от ненависти Князя мира сего?! Конечно, сказывался тяжёлый груз зла, который таскал с собой мой человек. Но это меня нисколько не оправдывало: теперь я отвечал за его душу и тело. И оказался плохим сторожем.  
Мне досталось хорошее тело здорового тренированного мужчины средних лет, с отличными рефлексами, очень сильное. А бессмертная сущность моего тела, созданного из эфирного огня, которое слилось с его душой, могла продлить его жизнь очень надолго, гораздо дольше, чем живут обычные люди. Рано или поздно, конечно, придёт час идти на Суд, но я был уверен, что к тому времени буду готов к нему. Вскоре, впрочем, перестал быть уверенным.  
Логика человеческой жизни постоянно толкала меня к худу. Я был богат, очень богат. Но ведь своё богатство я украл. Как же я не подумал об этом, когда планировал свой земной путь! Да, я много отдавал нуждающимся, да, я пытался заработать сам. Я был бизнесменом, художником, журналистом, писателем, открыв в своей ангельской сущности массу потенциальных талантов, реализовать которые можно было лишь в этом мире. Но и радость труда была отравлена. Бизнес слишком часто требовал нечестивых решений, а в творчестве, если я хотел продавать его плоды, приходилось постоянно наступать на свою совесть, угождая покупателям.  
Я узнал, что такое усталость и тяжесть тела, которое требовало расслабления и забвения. Мало-помалу алкоголь, лёгкие наркотики, ночные праздники стали для меня привычны. Я старался не думать об аггелах, которых всё больше и больше толпилось возле моей души. Но один случай переменил всё.  
Я был человеком уже много лет, сменил множество профессий, жилищ и имён. Однажды я в одиночестве гулял по красивой набережной, пытаясь прорваться своим сознанием к хранителю, которого не ощущал уже давным-давно. И тут он словно бы появился передо мной, протестующее воздев руки. Видение было мимолётным и тут же из темноты, разбавленной тусклым светом фонарей, выступили три тёмные фигуры. Чувство опасности ударило меня. Я увидел, что в руке одного из людей сверкнуло лезвие и понеслось ко мне.  
Моё тело вновь сработало помимо сознания. Я перехватил руку с ножом и с силой согнул её к нападавшему. Он, кажется, поскользнулся и - с размаха упал на собственное лезвие. Я почувствовал, как сталь входит в податливую плоть, на мои руки пролилось тёплое, и в этот момент меня отрясло ещё оно видение: тёмный ангел, собрат мой, оборвал просверкнувшую серебристую нить. Мне показалось, что он поглядел на меня с укоризной.  
Но у меня не было времени думать об этом: товарищи убитого напали с двух сторон и у них тоже были ножи. Я отпустил свои рефлексы и вскоре стоял, опустошённый и потрясённый, над тремя подёргивающимися телами. В душе моей ещё кипели упоение боя и - тёмная радость убийства. Я мог бы оставить их в живых, но убил. Я имел волю убить! Значит, мой собрат соединился с моей душой и трижды отпустил преступную волю. Значит, душу мою имеет сейчас некогда изгнанный мною алый лев. Значит, я проклят!  
Я бежал с этого места, из этого города, из этой страны, хаотично скитался по миру, пытаясь найти забвение. Но ад преследовал меня, и всё чаще я чувствовал в себе ликование уродующих душу бесов.  
Тогда я пошёл на исповедь к первому попавшемуся священнику. Мне уже было всё равно, что он про меня подумает - надо было спасаться. В тёмном пустом храме, на коленях, я говорил долго-долго, утратив ощущение времени, а он слушал. Потом накрыл епитрахилью и произнёс разрешительную молитву. Я решил, что он принял меня за сумасшедшего и просто хочет избавиться, но, благословляя меня, он произнёс одно слово: "Монастырь".  
И он был прав.  
На другой день я принял Дары. Когда благодатный огонь соединился с моей душой и плотью человеческой и ангельской, я стал другим. Я понял, что Мысль действует и в отношении меня, что Бог ждёт от меня поступка.  
Я раздал свои богатства на благие дела и постригся в монахи в удалённом монастыре. Возможно, исповедовавший меня отец игумен и счёл меня нездоровым фантазёром. А может быть, нет. Но ножницы коснулись моей головы, и я получил другое имя.  
Первое время, казалось, вернулась моя ангельская жизнь, когда я мог не думать об искушениях. Я делал всё положенное монаху: выстаивал службы, молился в келье, трудился на монастырь. Но вскоре обнаружил, что даже за этими стенами необходимость делать человеческий выбор меня не оставляет. Я ловил себя на том, что мечтаю о запретной пище, алкоголе и табаке. Мне бывало скучно. Часто я впадал в гнев и тогда поднимал голову алый лев убийства. Особенно мучила неудовлетворённая похоть. Исповедь помогала на время. Когда же я поймал себя на том, что с вожделением гляжу на тело молодого послушника на клиросе, я впал в отчаяние.  
После долгой беседы с игуменом я отделил себя от братии и ушёл в лесной скит, где провёл долгие годы. Там моя ангельская сущность проявилась поистине, и я стал способен видеть духов. Но приходили ко мне лишь аггелы бездны, в самых разных видах, прельстительных и ужасных. Они глумились и искушали, звали к себе, кричали, что всё равно я уже воспротивился Богу и теперь сам аггел, сулили, что в бездне я получу высокий чин. Сначала я бился с ними, потом старался не замечать, непрерывно молился, и это продолжалось, пока один раз я не увидел рядом с собой своего хранителя. Он сказал, что мне дана защита. С тех пор бесы не мучили меня.  
Ко мне в скит стали приходить люди, которым я рассказывал о мире горнем и о том, чего они лишаются, поддаваясь врагам. Они просили исцелить их телесные хвори, и иногда это у меня получалось. Несколько раз я говорил им что-то очень для них важное. Людей приходило всё больше, но однажды опять возник мой хранитель и передал мне весть: "Хватит". Тогда я принял великую схиму, получил новое имя и затворился в монастырской келье.  
Не могу сказать, что я полностью освободился от искушений - думаю, они будут сопровождать меня до конца. Но жизнь моя, посвящённая только молитве, стала куда более упорядоченной. Не знаю, сколько лет провёл я в затворе, не видя лица людей и лишь изредка беседуя с хранителем. Последний раз он предупредил, что мой срок подходит.  
В мою келью внесли гроб, и сейчас я лягу в него, чтобы провести в нём последние часы в этом мире.  
Я, ангел, попытавшийся быть человеком и уяснивший, почему вы, люди, выше нас, избавленных от искушений. Многие из вас гибнут в неравной борьбе, которую вы ведёте ежечасно. Но те, кто выживает - истинные высшие существа, которым собратья мои поклонятся на небесах.  
Не продавайте своего первородства!  
Я знаю, что сейчас придёт мой брат и соработник и, улыбнувшись мне, оборвёт нить. Хранитель возьмёт за руку изумлённую душу, а я возьму его, и мы вместе отправимся на Суд. У нас есть надежда.  
 Эта рукопись была обнаружена в келье почившего затворника-схимонаха N-ского монастыря. Старец прославился святой жизнью и многочисленными чудесами. Решением священноначалия рукопись была навечно отправлена в тайный архив.
 

Авторский комментарий:
Тема для обсуждения работы
Зимний Блиц 2017
Заметки: - Сдать квартиру с новым бытовым линолеумом обычно легче.

Литкреатив © 2008-2017. Материалы сайта могут содержать контент не предназначенный для детей до 18 лет.

   Яндекс цитирования