Литературный конкурс-семинар Креатив
Рассказы Креатива

Леля Рябина - Не твоя боль

Леля Рябина - Не твоя боль

 
-Что ж пора мне, брат. Прощай.
-Не говори так, брат, не прощайся. Авось да свидимся еще. Даст Бог.
Иван с усмешкой поднял меч, и блеснуло лезвие в лучах закатного солнца, словно уж была на нем кровь.
-Вот мой Бог. А в другого я не верю.
Василий лишь голову склонил в ответ.
Братья никогда не спорили.
Перед смертью отец наказал им друг другу ни в чем не перечить.
А слово данное отцу - все равно, что клятва.
 
Ивану подвели коня. Статного, могучего, не раз и не два в бою проверенного.
Вскочил на него молодой воевода, и понесся конь по сонному утреннему лесу, по стылой земле, уводя за собою дружину.
А за дружиной потянулось ополчение - стар и млад. Кто только мог удержать в руке оружие. Были тут и с кольями, и с дубинами, и с охотничьими луками. А кое-кто и гол как сокол. Все равно помирать.
 
Проводив их долгим пристальным взглядом, Василий поспешил на другой конец леса. Следом за вереницей женщин и детей, убегавших от неминуемого полона.
И покуда Иван со своим войском будет стоять насмерть на подступах к лесу, сдерживая врага, уведет остальных Василий подальше в чащобу, к непроходимым болотам и склонам гор, где найдет беглецов лишь ветер да дождь, да зимою - снег.
 
Конь под Василием не менее статный, чем у Ивана, но голова змеиная и ноги тонкие, быстрые. Для боя - слишком пуглив, а для бегства - лучше и не придумать.
Но лишь только догнал Василий уходящих в лес, бросил коня и пошел наравне с другими, разделяя все тяготы пешего пути.
 
В лесу непривычно тихо. Никто и голоса не подаст. Знают даже дети, что нельзя шуметь. В глазенках - испуг и тревога, и ужас. Да только вряд ли понимают малые, что никогда уж больше не увидят живыми отцов своих и братьев.
Василий старался не смотреть на матерей.
Избегал встречаться с ними взглядом.
Те-то понимают, что вырастут младшие сиротами, а старшие в бою полягут.
 
Так уж устроен мир. Сильные гибнут, чтобы выжили слабые.
Василий знал, что брат его Иван поступает по закону, и считал его героем, но...
Почему он должен умереть?
Почему молодой прекрасный и сильный воин должен погибнуть, чтобы жили те, кто не достоин даже пить из его следа, даже стоять в его тени.
Разве это справедливо?
Что это за закон?
Достоин ли жизни вон тот слепой от рождения мальчишка или эта старуха, которая к лету уж точно испустит дух.
А ведь если бы Иван оставил их на растерзание врагу, а сам вдвоем с Василием укрылся в лесу, то в скором времени они нашли бы какую-нибудь деревню и зажили бы не хуже прежнего.
Правда, чужака уж не выбрали бы воеводой. Но со своею силищей Иван нашел бы работу кузнеца, и родились бы у него сыновья и помогали бы ему в кузне.
Василий неприязненно посмотрел на светловолосую понурую девчушку, тащившую на руках полумертвого от голода ягненка.
Милинка. Суженая брата. Ради нее Иван головушку свою буйную сложит.
А она ради него?
К весне позабудет, как и звали-то его, и другому будет кудри чесать да глазоньки строить.
Другому.
Да хотя бы вот ему Василию.
А почему и нет?
 
-Дай-ка я тебе помогу.
Милинка засмущалась, заслышав жаркий шепот возле самого уха.
Подняла глаза, а это ведьмак, засмущалась вдвойне и головой затрясла - не надо, мол.
Побаивалась она Василия. Вот ведь и человек вроде хороший, добрый, и знахарь умелый, но как подойдет поближе, так сердце отчего-то пугливо мечется. Словно птица.
Василий отказа не принял. Поднял ягненка и рядом зашагал.
А на привале, как только добрались до первых охотничьих землянок, взял Милинку за руку и в лес увел.
 
Остановились они возле ельника.
-Зачем ты? - испуганно пробормотала Милинка, когда Василий нагнулся, словно собираясь поцеловать.
-А что же теперь? Ивану ведь все равно погибель, - ответил он и вдруг с каким-то странным выражением добавил. - Разве только...
Милинка насторожилась.
-Разве только... что?
Василий отмахнулся.
-Да это я просто подумал. Нет, нет. Не слушай меня. Даже в голову не бери. Навряд ли, ты согласишься. Да я и предлагать не буду.
-А ты погоди, - пролепетала Милинка с мелькнувшей надеждой в сердце. - Что у тебя на уме? Ты ведь, верно, знаешь, как Ивану помочь? А если так - скажи мне. Я все для него сделаю. Жизни не пожалею.
Василий обнял ее и прижал к себе, и она уж больше не вырывалась и думала так - с нею пусть делает, что хочет, лишь бы Ивану помог.
 
Василий же, осыпая податливую Милинку грубоватыми ласками, думал другое - не достойна ты после этого жить, так хоть умри достойно. Потешу тебя напоследок, пока заря не блеснет.
 
А утром, когда блеснуло лучами нежное рассветное солнце, и Милинка была уж сама не своя, дал ей Василий настоя, что носил при себе.
-Что это? - спросила девка.
-Змеиный яд. Выпьешь его, и тогда придет к тебе Смерть и заберет тебя вместо Ивана. А ты зови ее, поняла?
Василий ждал, что Милинка испугается, откажется, воспротивится, но видно дух ее был унижен и сломлен, и она лишь кивнула.
-Позову.
 
Иван очнулся как от толчка, словно кто-то потряс его за плечо да вдруг разбудил от глубокого пьяного забытья.
Перед глазами исчезла муть, и разверзлось далекое синее небо, и он отчетливо увидел там, в вышине - стаю воронов, что кружилась над его головой, расправив черные зубчатые крылья.
-Этот живой. Поднимите его, - крикнул кто-то.
А может, не крикнул, а тихо сказал.
Лишь только Иван пришел в себя, почувствовал боль.
Это была не просто боль. Она мгновенно пронзила все его существо.
Что с моими ногами... - думал он, охваченный ужасом.
Руки целы?
Я... жив?
 
-Да разожми же ты зубы. Пей, - услышал он откуда-то издали.
Но как... как их разжать?
 
Иван очнулся в повозке. Над ним склонилась какая-то девчушка.
-Милинка...
-Нет, Иугения.
 
Потом ему еще долго чудилось, что Милинка рядом, и он инстинктивно тянулся к ней, но она почему-то отодвигалась.
У нее были грустные глаза.
Но почему?
Почему?
 
Позже он узнал, что город удалось отстоять и вскоре в него вернулись те, кто укрывался в лесу и одним из первых вернулся брат.
 
-Ты похудел.
Василий усмехнулся.
-А ты нисколько не изменился.
Братья обнялись.
Иван уже несколько дней передвигался без поддержки и мог себе позволить некрепкие объятья.
Вокруг него как обычно было много женщин. Красивых и не очень.
Ивана считали героем.
В городе распевали песни в его честь, и стоило выйти из терема, собиралась толпа и выкрикивала его имя, а девушки бросали ему под ноги цветы, куда бы он ни пошел.
Но его это не слишком интересовало.
 
-А где Милинка? Я несколько раз посылал за ней. Не вернулась еще? Но ты-то ведь должен знать.
Василий ждал, что Иван об этом спросит.
-Она... понимаешь какое дело.
-Что?
-Она… к несчастью. Она погибла, брат.
Глаза Ивана так стремительно потускнели, словно в них погасло светило.
-Погибла, - повторил он глухо и умолк.
-Погибла с твоим именем на устах, - горячо заверил Василий. - Я могу рассказать тебе...
-Не стоит. - Иван как-то растеряно улыбнулся. - Не все ли теперь равно.
И помолчав, добавил:
-Знаешь, когда я лежал в беспамятстве, она приходила ко мне. Наверное, проститься. А я ведь только чудом остался жив.
 
С тех самых пор они больше не разговаривали.
Ивана словно подменили. Он лишь изредка появлялся в городе. Остальное время проводил в лесу.
А потом и вовсе исчез.
Ни слуху о нем, ни духу.
Василий не выдержал и поехал к нему, чтобы вернуть, чтобы убедить вернуться обратно в город.
Ведь жизнь не кончается со смертью близкого человека.
А девок красивых полно.
Любая пойдет.
Уж с Иваном-то.
Только свистни.
 
Избушка, где привечали охотников, стояла среди березок, на окраине леса, у самого подножия гор.
Вела к ней тропинка, которую, однако, не всякому удавалось найти.
 
Василий заметил брата издали. Массивная фигура у крылечка. Неподвижная как столб.
Когда Василий спешился и наспех привязал коня, никто его не окликнул.
Фигура у крылечка не пошевелилась. Сидящий на камне богатырь не двинулся с места. Он и сам был словно высечен из камня. Неподвижное лицо, неподвижные глаза.
Василий едва удержался от возгласа.
Брат не узнавал его.
 
-Он никого не узнает, ни с кем не разговаривает. Молчит как засохший пень, - прошепелявила старуха, которую Василий нашел в избе на высокой печке.
Как уж она туда забиралась и с чьею помощью спускалась - оставалось только гадать.
А, может, и не спускалась вовсе?
Казалось, жизнь в избушке остановилась несколько лет назад.
Но не мог же брат просидеть вот так вот, неподвижным сиднем, несколько лет.
-Что ты сделала с ним? Какую порчу навела? - набросился Василий на старуху.
-Да Бог с тобой, касатик, - лениво отозвалась старуха, ни мало не испугавшись. - Порчу-то на него навели еще до того, как он сюда приперси.
Василия поразили ее слова.
Поразили в самое сердце.
Старая карга, как будто обвиняла его в том, что произошло с Иваном.
-Ты в своем уме ли меня обвинять?
-Сам ты себя обвиняешь и, видать, за дело. А я и слова тебе не сказала, - прошамкала хозяйка избушки. - Поди-ка прочь. Прочь. Духу чтобы твоего тут не было.
 
Василий попытался поднять Ивана с камня. Но тот был и вправду, словно заодно с ним.
-Брат... что же ты... Вставай, брат.
Но никто не ответил.
 
Василий вернулся в город за полночь.
Заботливая жена сняла с него обувь, обмыла ноги, нежно размяла затекшие ступни.
Она и красива, и изящна, и совсем не похожа на коренастую, низкорослую Милинку.
Но почему-то именно Милинка нейдет из головы.
Там в лесу обнимая ее, чувствуя запах ее волос, Василий единственный раз в своей жизни испытал то чувство, которое больше не испытывал никогда.
Но этого было не вернуть.
Не вернуть.
 
Он оттолкнул жену и велел принести одежду.
-Куда ты? - спросила отвергнутая женщина обиженно.
-Замолчи, - процедил сквозь зубы Василий и наскоро оделся.
-Скоро ль вернешься?
-Не жди меня. Ложись.
Больше она его не увидит.
Всплакнет ли?
А не все ли равно.
 
Через месяц Василия принимали в стане врага.
Бывшего врага.
Все стареют.
Постарел и хан Ахмет, не сумевший когда-то завоевать небольшую крепость, которую защищала дружина брата.
-О, Иван. Я помню, помню, и меч его не рубит, и стрела не берет. В чем секрет? Наверно, ты знаешь. Ведь ты его брат.
-Секрет лишь в том, что мы были заодно.
-А теперь?
-Теперь мы врозь.
-Что же вас поссорило? Богатство? Власть?
-Женщина.
-Должно быть, никто не сравнится с нею красотой. Чего же ты хочешь?
-Чтобы ты помог мне отомстить моему брату.
-За ее жизнь?
-Нет, за ее смерть.
Ахмет подумал и согласился.
-Ладно, дам тебе воинов, - сказал.
А в душе рассмеялся.
Не смог ведь ни хитростью, ни тактикой одолеть Ивана.
А всего-то надо было - поссорить двух братьев.
 
-Вот видишь, отец, - думал про себя Василий. - Скоро все изменится. Будет наш Иван как прежде, и ты простишь меня тогда, и Милинка простила бы. Ведь, правда? Ответь.
 
По городу очень быстро разнесся слух, что в степях собирается войско.
Распускали его по приказу Василия, и те же, кто распускал, говорили так:
-Непобедимое войско на нас идет. Был бы Иван воеводой, смогли бы врагов одолеть.
 
Послали к Ивану старейшину.
А тот навстречу и голову не воротит.
-Не сиди ты сиднем, Иван, - сказал старейшина. - В городе говорят, голова твоего брата у хана Ахмета возле шатра на колу.
Ожили у Ивана глаза.
Забилось в окаменевшей груди богатырское сердце.
 
Уж не молод воевода, а конь под ним молодой.
Встали два войска друг против друга, и пасмурное небо над ними нависло.
Кличет Иван того, кто голову его брата срубил.
Выехал вперед богатырь.
Легким шеломом закрыто его лицо.
Что-то знакомое в нем почудилось. В том, как держится на коне, и в том особенно, как рука его держит меч.
Встречались, видно, и раньше.
Не зря ведь прячет свое лицо, как трус.
Усмехнулся Иван.
И сшиблись они.
И выбил Иван врага своего из седла.
 
-А кем же он был, этот богатырь, с которым ты бился тогда? - спросил у Ивана его маленький сын.
-Этого я не знаю. Он ведь не захотел показать своего лица.
-Но ты ведь его победил. Разве тебе не хотелось посмотреть на него.
-Нет, - безразлично ответил Иван. - Отрубленную голову прямо в шлеме послали Ахмету.
-А что он ответил?
-Ответил, что Бог рассудил справедливо. С тех пор мы больше не враждовали.
-Почему же ты не забрал у него голову брата?! - с возмущением воскликнул сын.
Иван усмехнулся и погладил его по взъерошенной голове.
-Не забрал, потому что это трофей Ахмета. После гибели брата я чувствовал вину. Ведь это он настоящий герой, а не я.
-Почему ты так говоришь? Разве героем становится тот, чью голову сажают на кол.
-Нет, сынок. Разумеется, нет. Героем всегда становится тот, за чью голову ты хочешь отдать свою жизнь.
 

Авторский комментарий:
Тема для обсуждения работы
Рассказы Креатива
Заметки: - -

Литкреатив © 2008-2019. Материалы сайта могут содержать контент не предназначенный для детей до 18 лет.

   Яндекс цитирования