Литературный конкурс-семинар Креатив
Рассказы Креатива

Твари! Добро! - Прощальный финт ушами

Твари! Добро! - Прощальный финт ушами

 
Лёва Котик был мал, мил и пил страшно. Далеко не богатырский рост его – полтора Котика на одного средневыкормленного самца – за глаза называли "росточком" и обходили стороной. Старались не задеть, не нанести физического ущерба. Всё потому что маман его – ростовчанка, кореннее не бывает. А вот папА волею подслеповатой фортуны случился крайне северным оленеводом. Видимо, охотником он тоже был не из последних. Поскольку Настасья Тимофеевна Котик, заброшенная нелёгкой комсомольской судьбой в Заполярье, заглотила наживку, подставила рога под аркан и попалась гиперборею в силки. Кто знает, возможно, посодействовало вынужденное безрыбье. Или же сработал тот самый непреложный закон жизни, согласно которому, как считают кухонные мудрецы, гонады решают за носителей.
В любом случае, в качестве компенсации Лёва получил в наследство материнскую красоту. Русые вьющиеся волосы, широкие скулы, почти без намёка на "восточность" голубые глаза. А рост… что рост, не в нём счастье… Примерно так успокаивал он себя и, в конце концов, почти поверил.
Поверить-то поверил, но крепко пивал. Свить гнёздышко не вышло. На работе закрывали глаза. Знакомых-друзей не завёл. Никто не против – давай, гробься, человечек. И Лёва такой: "А почему бы и нет…"
 
На носу был Новый год и свежая ссадина. Ещё одна горела на щеке, и ей подвывали рёбра. Лёва сидел на выщербленной ступеньке в собственном полутёмном подъезде и не мог подняться. Злой. Разбитый. Трезвый.
Этажом ниже хлопнула входная дверь. По полу, раздолбанному танковыми гусеницами дамских шпилек, зашаркали неспешные шаги.
– Добрый вечерочек, – раздался рядом высокий неуловимо хрипловатый голос.
Лёва поднял глаза и в кромешном свете шести десятков свечей рассмотрел мужчину в благопристойном чёрном полупальто и такой же мягкой, удобной на вид шляпе.
– Позвольте, я пройду.
Высокий, плотный. Усы, бородка клинышком, прищуренный глаз. Сосед сверху… Оказывается, вот как выглядят соседи сверху, если на них смотреть не с балкона, продираясь взглядом сквозь клубы табачного дыма.
Котик попытался подвинуться, но в коленях что-то недобро хрустнуло, а грудь словно полоснули ржавой косой. И он бросил это пустое занятие, лишь виновато пожал плечами.
– Вы в порядке? – не отставал сосед.
Лёва грустно улыбнулся. Он искренне считал, что одного взгляда на него хватало, чтоб понять – какое там в порядке! Но нежданно-негаданное участие польстило и придало сил. Поэтому он пробормотал:
– Я в подъезд… а потом будто свет мигнул. Хрясь…искры. Никого же не трогал.
Должно быть, голос его прозвучал достаточно отчётливо и внятно. Во всяком случае, "усы, бородка, шляпа", моментально уяснив, что перед ним невинная жертва обстоятельств, сочувственно зацокал языком:
– Ай-я-яй, ай-я-яй! – и принялся сокрушаться: – Что поделаешь, молодой человек, сейчас это стало почти обязательным условием получения по морде – никого не трогать. Тех, кто трогают, обходят стороной. Дикие времена. И нравы подстать.
Он приподнял шляпу и представился:
– Имею честь, Валерьян Самуилыч Каретников.
Лёва буркнул что-то отдалённо похожее на своё имя. Каретников внимательно осмотрел Лёвины побои и спросил:
– Послушайте, вы идти-то можете? Живёте на третьем, я правильно помню?
Котик утвердительно кивнул на оба вопроса и снова попытался приподняться. На этот раз с большим успехом – тело его приняло вертикальное положение, но ежесекундно угрожало избавиться от навязанной позы.
– Давайте помогу, – предложил Валерьян Самуилович и подставил драповый локоть. – О, да вы – пушинка, так мы мигом домчим.
Лёва недовольно зыркнул на него, усмотрев в "пушинке" намёк на свой дефективный рост. Это не укрылось от соседа и вынужденного попутчика.
– Простите за бестактность, – улыбнулся он виновато. – Но… в нашем с вами случае это только хорошо. Вот были бы вы здоровенным увальнем – просидели бы здесь до утра. А так…
На это у Лёвы возражений не нашлось.
Каретников довёл его до обшарпанной двери и, выслушав сумбур благодарности, собрался было уходить. Но, наткнувшись на грустные собачьи глаза, остановился.
– Один живёте? – спросил он после недолгого колебания.
Котик уныло уронил голову на грудь.
– Да всё как-то…
Благодетель поднял взгляд в закопченный потолок и сказал, неизвестно к кому обращаясь:
– Один и в Новый год…да ещё и это всё… ай-я-яй, ай-я-яй…
Котик не успел сообразить, что происходит, а Каретников уже подхватил его под локоть и спросил:
– Вы ещё два пролёта осилите?
 
– Умыться? – предложил Валерьян Самуилыч, указав на противоположный конец коридора. Однако предложение не прозвучало вопросом – всё испортило помятое, в грязных потёках Лёвино лицо, вопиющее о вмешательстве воды и мыла.
В небогато оформленной ванной Котик привёл себя в относительный порядок. Даже прилизал непослушные волосы набок. Взглянув в зеркало, нашёл, что стал похож на не слишком ухоженного кокер-спаниэля.
Когда он, всё ещё обескураженный и растроганный неожиданным гостеприимством, вышел из ванной, Каретников кивнул ему на потёртый клетчатый диван с изогнутыми подлокотниками. А сам, покряхтывая, опустился в кресло, уменьшенную диванную копию. Лёва, безропотно повинуясь, сел и осмотрелся. Мебели – прожиточный минимум. Стены, оклеенные неброскими обоями, покрывала аляповатая мозаика из больших и не очень картин и фотографий. В основном портреты. И Котик понял – увильнуть от утомительной лекции на тему "Жизнь господина Каретникова в образах и лицах" ему не удастся. Однако хозяин и тут провёл его:
– Так чем занимаетесь, Лёва? – спросил он с натуральным любопытством в голосе. – Кем работаете?
Пришлось признаваться:
– Котроллёром… в автобусах.
– Так может, это ваши благодарные клиенты вас так? – хмыкнул Каретников, указав на Лёвино лицо.
– Не, – Котик мотнул головой и тут же пожалел, ощутив, казалось, каждый миллиметр оцарапанной щеки. – Там я при исполнении. Если что, водитель двери блокирует – и едет до ближайшего участка. А в полиции не шутят: за нападение на должностное лицо…
Валерьян Самуилыч поторопился спрятать улыбку в кулак.
– Вот как…
– Да, – уверенно сказал Лёва, но никакой уверенности не почувствовал. Про полицию он выдумал. По инструкции, конечно, полагалось, но вот станет ли водитель сходить с маршрута ради такой мелочи, как помятая Лёвина физиономия, оставалось загадкой… Поэтому он поспешил перевести разговор на другую тему:
– А вы? Не из той же полиции, часом?
– С чего вы взяли?
– Ну… – Котик опустил глаза в пол. – Мне же помогли.
Каретников удивлённо приподнял одну бровь и фыркнул:
– По-вашему, у нас сейчас только полиция людям помогать стала? Ай-я-яй, ай-я-яй…
Лёва не нашёлся, что ответить. Если уж начистоту, он искренне считал, что и полиция такими делами давно не занимается. Но озвучивать свои мысли не стал.
– В любом случае, вы не угадали, – сказал Валерьян Самуилыч и зачем-то взглянул на часы. – А Новый год, если изволите, мой почти профессиональный праздник.
– Так вы Дедом Морозом? – обрадовался Лёва, моментально представив Каретникова со снежной накладной бородой и бровями. – Актёр?
– Я в цирке работаю.
Новый год, профессиональный праздник, визжащие от радости дети…
– Клоуном?
Каретников весело закудахтал:
– Когда-то и ковёрным доводилось, да. А теперь вот годы не те. Растяжка, как у статуи, одышка...
Он сложил руки перед грудью и церемонно поклонился:
– Я, видите ли, иллюзионист.
– Это… – Лёва замешкался, стараясь в очередной раз не ударить в грязь лицом. – Это фокусы?
Каретников кивнул.
– А причём здесь Новый год? – окончательно растерялся Котик, и ему показалось, что все портреты на стене взглянули на него с укоризной и презрением. А какой-то написанный грубыми мазками длинноусый старичок ещё и покрутил пальцем у виска.
Однако Валерьян Самуилыч явно не разделял убеждения своей портретной галереи, поскольку терпеливо объяснил:
– Ну, во-первых, и то и другое – иллюзия чуда, согласны со мной?
Котик поспешил согласиться, чтоб остаться в глазах хозяина пусть и не прозорливым, но хотя бы вежливым простаком.
– Во-вторых, и Новый год, и мое ремесло существуют в основном для детишек, – продолжил Каретников, – и работают, только если веришь в них. Ведь фокус – он до тех пор чудо, пока не вспомнишь, что этого самого чуда не бывает. А вспомнил – и вуаля! – обычная ловкость рук. Так и Новый год – волшебство, пока не придёт в голову, что это всего лишь смена календаря.
Должно быть, он хотел сказать ещё что-то, но снова бросив взгляд на часы, возбуждённо всплеснул руками и подхватился на ноги:
– Ведь время же, Лёва! Время! Ай-я-яй, ай-я-яй!
 
Ударили куранты. Шампанское плеснулось в стекло и от возбуждения долгожданной близости покрылось белёсой бахромой пены.
Лёва скрипел вилкой по тарелке и отправлял непременный салат, порцию за порцией, в рот. Каждый раз подбитая губа давала о себе знать, но он старался не обращать внимания и с наслаждением набирал, поправлял хлебом, глотал.
Хозяин колдовал над пузырьками, с оптимизмом летящими к линии водораздела и массово там гибнущими. Пригубил чуть и, поставив фужер, спросил:
– А вы, молодой человек, желание не загадываете?
Странный он, этот иллюзионист-фокусник. Наивно привёл в свой дом первого встречного встречать Новый год. Теперь вот это. Желание не загадываете ли? Лет и лет, а всё б ему сказочки!
– Да чего его загадывать? – воспитанно прожевав, ответил Котик.
– Если верить, говорят, сбывается. Вам, что же, ничего от жизни уже не нужно?
Лёва положил вилку и пожал плечами:
– У меня вот почему-то не сбывается. Плохое, разве что…
– Ай-я-яй…
– Вот вам и "ай-я-яй", – Котик бережно дотронулся до раны на щеке. – Надо же, на Новый год и так отоварили! Мерзавцы…
– А мне кажется, – перебил его Каретников, – судьба всем хочет доставить приятное. И вам, и мне. И тому, кто вас, прошу прощения, так разукрасил. Вот только что ей делать, если вам ничего путного не желается? Она и сбывает… Ну, допустим, самое минимально злое и вредное. Из принципа наименьшего зла.
– Да ну…сказки это, – раздраженно выпалил Лёва. – Да и будешь о хорошем мечтать! Каждое утро по набитым автобусам трёшься. "Ваши билетики, да ваши билетики". Мне, правда, полегче с моим ростом. За него и держат, а то бы давно уже за ворота. А пассажиры ещё все такие: "У меня проездной, я предъявлял". Или билет сомнут в кулаке, а потом разбирай.
Каретников прицелился в Котика длинным холеным пальцем:
– Вот видите! А ведь они не виноваты. Вас, что же, злит, что они заплатили?
– Ну… у меня же работа… поймать зайца… – смутился Котик.
– И получается, вам лучше, чтоб они нарушили, так? Зла, стало быть, им желаете…просто по долгу службы? Не боитесь, что вернётся?
Лёва понял, что от пережитого и выпитого, он окончательно запутался в своих чувствах и желаниях. Поэтому махнул рукой с напускной весёлостью:
– Ай, что про это говорить… Вы лучше про фокусы расскажите. Ведь в сто раз интересней!
– Извольте, а что рассказать?
– Ну, секреты там всякие. Мне вот давно любопытно, как кролика из шляпы достают?
– О, это просто, – отмахнулся Валерьян Самуилыч. – Там двойное дно. Главное, как и у вас, – вовремя поймать зайца за уши.
Лёва невольно улыбнулся такой аналогии.
– А когда голова на столике без тела лежит? – спросил он уже с искренним интересом.
– Зеркала снизу под определённым углом.
– А когда женщину распиливают?
– Тоже зеркала и муляж ног.
Котик замолчал не мгновение, не решаясь продолжить, но потом всё-таки попросил:
– Слушайте, а вы можете показать что-нибудь простенькое, а?
Иллюзионист ненадолго задумался, а затем согласно кивнул:
– Можно и простенькое.
Он достал из высокого шкафа коробку, вытащил из неё лист бумаги и ручку.
– Вот, напишите на листке что-нибудь… – потребовал он серьёзным голосом и добавил с улыбкой: – А знаете, напишите на ней своё желание. Вдруг сбудется.
Котик покрутил лист в руках, размышляя, чего же он в самом деле хочет. Вспомнил про их недавний разговор о законопослушных "зайцах" и, не придумав ничего лучше, накарябал: "Чтоб билетики". Хотел закончить, но не рассчитал с размахом, и остаток фразы на лист не уместился.
– Написали? Теперь кладите на стол и накрывайте вон той прозрачной миской.
Лёва тщательно исполнил всё и сквозь мутное стекло стал разглядывать лист с кривыми буквами.
– Хорошо. Теперь ожидайте, – хохотнул Валерьян Самуилыч и пошутил: – Будем считать, что ваша телеграмма Деду Морозу отправлена.
С листом ничего странного не происходило, и Котик незаметно для себя отвлёкся. Вернулся к недоеденному салату, глотнул выдохшегося шампанского…
А когда снова взглянул на тарелку, глаза его выпрыгнули из орбит.
Бумаги не было! Для большей уверенности он поднял миску. Никаких следов!
– А как вы это?
Наслаждаясь произведенным впечатлением, Каретников просиял:
– Секрет фирмы.
– Нет, правда, как?
– Вы просили простенькое. Это и есть самое простое – исчезающая бумага. Состав пропитки – за копейки в любой аптеке. А эффект сами видите.
– Да, уж, эффект, что надо… – признался было Лёва, но вдруг осёкся. Перед его глазами снова встал злополучный лист. А на нём корявая надпись.
Он сглотнул и несмело спросил:
– А что угодно можно написать?
– В принципе, да. Тут главное, чтоб с кожным жиром в реакцию не вступило. Он для неё катализатор. Пальцами потёр – двадцать минут и всё…
– Да, двадцать минут… – задумчиво повторил Котик и непонятно зачем спросил: – Так говорите, сбудется, если верить, да?
 
Два последующих дня Лёва Котик метался по городу, как весенний тигр по клетке. Покупал, подкупал, договаривался, арендовал. Печатал, пропитывал, подменял... 
А на утро третьего дня с нетерпением ожидал прибытия первого предназначенного для проверки автобуса. И когда тот подъехал, обречённо распахнув перед Котиком дверь, Лёва с благодарностью прошептал:
– Спасибо тебе, Дедушка Мороз.
      В душе он ликовал, предвкушая, как сейчас растерянные утренние люди полезут в карманы и портмоне. Будут лихорадочно пытаться отыскать там недавно прокомпостированные бумажные прямоугольнички билетов. Но, благодаря выстраданному чуду Котика, так и не найдут. Секрет фирмы! Да, это будет его триумф!   
Отчего-то вспомнился Валерьян Самуилыч со своей проповедью. Заколебавшись на мгновение, Лева про себя подумал: "Обещаю, в последний раз. Только о хорошем…о хорошем теперь…"
И уже отработанным командно-административным голосом прогремел на весь салон:
– Уважаемые пассажиры, предъявляем проездные билеты!
Лев Котик шёл ловить зайца за уши.
 

Авторский комментарий:
Тема для обсуждения работы
Рассказы Креатива
Заметки: - -

Литкреатив © 2008-2019. Материалы сайта могут содержать контент не предназначенный для детей до 18 лет.

   Яндекс цитирования