Литературный конкурс-семинар Креатив
«Креатив 23, или У последней черты»

Беломор - Моль

Беломор - Моль

 
Когда-то в Японии крупному младенцу заранее была уготована дорога в борцы сумо, здесь же толстый мальчик непременно вырастал в букмекера. В том ли дело, что такой далеко с ипподрома не убежит, не расплатившись, или он просто заметней в толпе, но факт есть факт - поясным ремнём Махова можно было связать пятерых мужчин средней комплекции. В охранниках у него был длиннорукий чемпион по французской борьбе, зыркавший по сторонам с высокого табурета, что служил, при случае, и оружием.
Махов с деланной улыбкой расплатился по квитанции. Семьдесят рублей ассигнациями это огромные деньги. Квалифицированный мастеровой зарабатывает столько за месяц. Поэтому получатель денег сунул выигрыш в карман, и придерживая его рукой, отошёл к приятелям. Те приосанились, готовые дать отпор, если кто сунется.
- В следующем тоже неплохие шансы, - сообщил им разбогатевший парень. Фамилия его была Бродников, кажется.
А следующий забег уже начался. Болельщики вскакивали с мест, сверкали стеклами биноклей. Шестой номер по кличке Моль вырвался вперёд после первого поворота, когда парень в кепке и шейном платке, проходивший мимо обладателя семидесяти рублей, ткнул последнего в затылок иглой. Руки Бродникова машинально взлетели к ужаленному месту, а когда опустились, уже не нащупали в кармане толстой пачки банкнот.
- Вот он, в кепке, - Бродников указал окровавленным пальцем на удаляющуюся спину. Его друзья рванули с места.
Все глаза были устремлены на Моль, и только борец со своего табурета видел, как клетчатая кепка кинулась в толпу других кепок, котелков и фуражек. Одному из преследователей кто-то подсёк ноги, но двое других не отставали. Почти у выхода убегавший оступился, тут же вскочил и показал набежавшим парням опасную бритву. Но на него навалились окружающие и всемером скрутили. Денег при нём не оказалось.
На лице задержанного были следы тридцати двух фуэте, исполненных в тяжелой обуви. Но и сам он в долгу не остался, успев полоснуть четверых, пока его вязали. Назвался Егором Донским.
- Вот что, Егор, судья будет в четверг, - сказал ему пристав, закрывая тяжелую дверь камеры. Донской, не разуваясь, упал на койку.
Он не поднял головы, когда к нему вошёл посетитель. Тот поставил стул посреди камеры, закурил, прочистил горло.
- Здравствуйте, Егор. Я Кендаль, ваш адвокат. Меня наняли ваши друзья из Петровской слободы, так они представились, во всяком случае. Вы готовы поговорить?
Донской с трудом сел. Собеседника он видел как сквозь замочную скважину - разбитые веки совсем распухли.
- Вот и славно. Теперь я расскажу, что вас ждёт. На слушании дела вы скажете, что являетесь цирюльником. И именно поэтому у вас собой была опасная бритва. Цирюльники издавна занимались врачеванием. Вы - не исключение. Более того, вы овладели китайским искусством акупунктуры, то есть иглоукалыванием. Прогуливаясь по ипподрому, вы заметили на лице господина Бродникова признаки цистита в ранней стадии.
- Не понял последней фразы, - с трудом разлепив губы сказал клиент. - Сильно меня отмудохали.
- Что именно не поняли? Цистит это болезнь почек, а Бродников это потерпевший. Словом, вы укололи его в затылок в качестве безвозмездной терапии. Далее за вами погнались неизвестные. Решив, что вашему кошельку и здоровью грозит опасность, вы спасались бегством, а потом были вынуждены защищаться. Всё.
- Думаете, присяжные в это поверят?
- Нет. Разумеется, нет, - Кендаль развёл руками, - но опровергнуть ваши утверждения им нечем. Похищенные семьдесят рублей при вас не найдены. Полагаю, их выхватил мальчишка-карманник, с вами никак не связанный. Единственное, что могут вменить в вину - врачебная практика без лицензии. А это штраф в двадцать пять рублей либо полгода каторжных работ.
Четвертной штрафа, адвокату полсотни, - пять рублей чистого убытка для петровослободских. Только шесть месяцев жизни - потеря повесомей.
- Хорошо. Пусть будет двадцать пять рублей. А обществу передайте, что про дела наши я молчок, но и они пусть о моих делах подумают.
Ночь заключенный провёл в полусне, но проснулся сильным и бодрым. Когда надзиратель принёс Донскому завтрак, он уже сидел на своём ложе.
- Нынче четверг?
- На каторгу не терпится попасть?
- Ага.
Через час надзиратель зашел снова, чтобы отвести Донского к судье, благо здание суда сообщалось с тюрьмой крытым переходом. Едва Егор появился в кабинете, судья отпустил конвой.
- Хорош! - сказал он, взглянув поверх очков на распухшее лицо арестанта. Затем скороговоркой зачитал распоряжение губернатора, где упоминался закон, научный прогресс, новые веяния, месмеризм, Артемидор Далдианский, и Альберт Великий.
- ... претворить в судебной практике, - закончил, наконец, судья и брезгливо отложил бумагу на край стола. Чем-то знакомыми показались Егору эти лобные залысины и свинцовые веки.
- Ваша честь, позвольте я разъясню это для своего клиента? - спросил Кендаль, который тоже присутствовал в кабинете. Сидел он в углу, заложив ногу на ногу и сложив пальцы в масонском жесте пирамиды.
Получив согласие, поднялся из кресла и прокашлялся.
- Губернаторский указ предписывает провести экспериментальный судебный процесс, решение которого будет иметь законную силу. Вам, господин Донской, предлагается во сне предстать перед фемидой в лице уважаемого Александра Григорьевича, который заслушает стороны защиты и обвинения и вынесет свой вердикт. Приговор будет приведён так же во сне.
Разбитые губы Донского треснули в подобии улыбки:
- То есть, я проснусь и буду свободен?
- Если проснётесь, - уточнил судья, сделав акцент на первом слове. - Можете посовещаться наедине, но ответ мне нужен через два час, не позднее. И мой вам добрый совет не огорчать губернатора в его лучших побуждениях.
- А я согласен, - заявил Донской. Дарёному коню в зубы не смотрят, - тут не шахматы. Кендаль глубоко вздохнул и вернулся в кресло.
В камере Егору выдали рукописный сонник и сообщили, что присяжный сновидец придёт в девять. Страницы тетради пахли фиалками, а почерк был женским.
Егор тут же нашёл, что видеть во сне свою смерть - к долгой жизни или завершению некоего дела. Тюрьма - к раскрытию тайны, которая принесёт страдание. Воровать в публичном месте - к нищете. Суд над вами - несчастье, убыток, вред от разглашения тайны. Но это Донской знал и без сонника.
Потом он стал читать всё без разбора, пока не стемнело. Потом явился сновидец, одетый как немецкий пастор, смешал микстуру из трёх склянок, протянул: "Выпейте снотворное".
- Не выпью, - Егор отстранил стакан.
- Тогда закройте глаза и представьте, будто поднимаетесь по винтовой лестнице. На каждом этаже по двери, заглядывайте в каждую.
Егор поднимался и заглядывал. За каждой дверью он находил беззвёздную ночь, и продолжал восхождение. Наконец, за одним из бессчётных витков оказался порог, за который можно было шагнуть, а не упасть.
Это был тот самый кабинет, куда его приводили для встречи с судьёй, только теперь он был заполнен, как походный сундук - кепки, котелки, фуражки шарфы, зонтики. Даже кобыла по кличке Моль фыркала где-то между стеллажами
Губернатор тоже присутствовал. Вместо головы его превосходительство имел облако, из которого на орденоносную грудь изливалась смоляная борода. Одесную, вся в синих шелках и фиалковых ароматах, сидела его супруга.
Стен кабинета не разглядеть - лишь облака и лица.
- Встать, суд идёт!
Все и без того стояли. Моль поднялась на дыбы, куруша люстру передними копытами. Александр Григорьевич в чёрной мантии выглядел моложаво, веки его уже не казались такими тяжёлыми, как наяву. Глаза блестели как у пьяницы.
- А вот без синяков я тебя признал, - объявил судья, - в девятьсот первом году я судил тебя за грабёж. Было? Было! Только тогда ты назвался Афанасием Ивановым, молотобойцем. Отчего и носил при себе кувалду, а? Я ж тебя в Сибирь на каторгу отправил, а ты с пересылки сбежал. А земля круглой оказалась. Так то!
Всё посыпалось, Егор всем существом чувствовал, как рушатся пролёты винтовой лестницы, по которой он поднимался сюда. Вот тебе и четвертной штрафу!
- Позвольте, ваша честь! - Рядом возник Кендаль.
- Валяйте!
Адвокат обеими руками ухватил ухо Егора и, жарко щекоча бородой, зашептал: "Это же не взаправду всё. Ничего не бойтесь!"
А ведь точно! Егор спросил адвоката дерзко и громко:
- А смертную казнь за что дают?
- Душегубство или измена Отечеству, - ответил Кендаль.
Егор приосанился, выпростал руки из кандалов и сознался, что продавал кайзеру секреты и злоумышлял против высочайшей особы, то есть готовил адскую машинку для убийства императора.
Губернатор пожал эполетами:
- И зачем вы это затеяли, Ирен? Был грабитель, стал беглый каторжник, теперь цареубйца. Что дальше? Дьявол?
- Это всё ваша плотская одержимость! Я подозревала, что вы мне не верны, но теперь я боюсь узнать, какое вы чудовище.
Моль, кобыла мышиной масти, вырвалась вперёд, судья вскочил ей на спину.
- Конь бледный, четвёртый всадник апокалипсиса, - ахнула губернаторша.
- ... по совокупности всех злодеяний... - возглашал судья.
Моль вздыбилась, и некованое копыто выбило из Егора жизнь.
Он вылетел из сна в холодном поту. Присяжный сновидец, спавший у изголовья, прервал свою клинопись сплошной линией. Адвоката стошнило.
- Я свободен? - Спросил Егор. Странное дело - он помнил каждый момент увиденного сна.
- Указом губернатора вы помилованы, и дело о незаконной врачебной практике прекращено. Но вот эти господа из четвёртого отделения явились по вашу душу, поскольку вы сознались в преступных намерениях в присутствии многих свидетелей. Видеть смерть во сне – к долгой жизни. Но вряд ли она будет счастливой.
Донской смежил веки, снова проваливаясь в сон. Публика уже расходилась, горячо обсуждая увиденное. Судья, тыча в какую-то строчку протокола, выговаривал секретарю. Жена губернатора курила сигарету через длинный мундштук, роняла слёзы бороду супруга.
Арестант усмехнулся, вскочил на спину Моли, ударил пятками в серые бока и ускакал прочь.
 
 
 
 
 

Авторский комментарий:
Тема для обсуждения работы
Рассказы Креатива 23
Заметки: - -

Литкреатив © 2008-2018. Материалы сайта могут содержать контент не предназначенный для детей до 18 лет.

   Яндекс цитирования