Литературный конкурс-семинар Креатив
«Креатив 23, или У последней черты»

George M - Систематический хаос

George M - Систематический хаос

 
Время, время, ты куда бежишь, 
Время, время, ты куда спешишь. 
Не наигрался я ещё с тобой, 
Время, время, ты куда? Постой...
 
Проклятое время! Оно все время течет, ускользает сквозь пальцы, стоит моргнуть — и потерян целый миг! И его не вернешь, не купишь ни за какие деньги. Казалось бы, что такое миг? Ерунда. А что, если само время вот-вот умрет?
 
Я просыпаюсь от нестерпимого стрекота будильника, который ручной дрелью ввинчивается мне в мозг. Допотопный агрегат — мой любимый счетчик времени. Он требует завода, заботы. Словно прирученное время-кот, обитающее в металлической коробке. В последнее время этот стрекот стал реже, но не из-за того, что износились шестерни или растянулись пружины. Само время растягивается, доживая свои последние дни.
Я раскрываю глаза. Медленно. Осознаю начало новой вечности, проклятие нового мыследня. Время тянется, как расплавленная резина, и даже пахнет так же. Дюйм за дюймом отступает спрятанная под веками темнота, обнажая убранство комнаты. До тех пор, пока не придется моргнуть. Неестественное стало привычным: некогда лиловый абажур лампы теперь веет призрачно голубым, а деревянная тумбочка разит алым безумием. Теперь от этих цветов никуда не деться — видимая часть спектра сместилась в красную зону. Из-за этого спелая вишня выглядит как кусок черноты в пространстве, а я вижу ультрафиолетовое излучение.
"Еще медленнее?"
Механические часы вокруг спасительно тикают. С облегчением вздыхаю и перевожу взгляд на стену — несколько десятков стрелок синхронно шагают внутри корпусов всевозможных форм и размеров.
"Космос, дай мне терпения!"
Ритм жизни сошел на нет. Казалось бы — если изменилось абсолютное течение времени, то что за беда? Восприятие должно замедлиться соответственно. Да вот нет! Ничего подобного! Мысли движутся со своей постоянной скоростью. Если бы не этот нюанс, люди бы ничего и не заметили вовсе. Просто однажды Вселенная остановилась бы навсегда или уморилась в бесконечном стремлении к этому пределу. Но всё иначе: люди осознают себя запертыми в себе, затянутыми в смирительные рубашки собственных тел. Мысли — стремительные, как сигналы внутри процессора, жаждут жизни! Но природа держит их взаперти.
Хрустят часы: деревянные, нефтяные, тохапсеновые; электронные табло перерисовывают цифры; моргают голографические экраны. Качается бронзовый маятник, забываясь в крайнем положении. Свободное место украшает картина Дали: на ней уставшие часы висят на суку как мокрая тряпка, а рядом другие жидкостью стекают с края стола.
"Время течет. Ага. Как смола, не быстрее".
Я сбрасываю одеяло. Оно, как парус, планирует на кровать, и освежающий холод пробирает меня до костей. Руки  и ноги обтянуты сморщенной кожей, я вижу свои ребра и впадины между ними, вижу рябь кожи, разбегающуюся с каждым ударом сердца. Пока оно бьется, я буду искать способ всё изменить. Вернуть? Обратить? Спасти!
 
Идея, пришедшая ко мне пятьдесят лет назад, проста до безумия: "Время — это волны. Значит можно построить резонансную систему, усиливающую их настолько, что колебания переходят пороговый уровень и создают реальную энергию". К моему изумлению, это сработало и весь мир решил, что я нашел неисчерпаемый источник энергии. Но…
Время оказалось капризнее малого ребенка. Подействовал неизвестный закон, который сопротивлялся нашим попыткам выжимать энергию из времени. Это произошло не сразу. Поначалу просто показалось, что мир расслабился. Бешеный темп жизни успокоился, решив, что энергии теперь хватит на всех — можно отдыхать.
Но однажды проснувшись, жители Йи-полиса поняли, что всё вокруг происходит, словно в фильме на замедленном воспроизведении. Звуки опустились на несколько тонов. Люди с низкими голосами вещали раскатисто, как зажеванная пластинка, а женщины, вчера обладавшие сопрано, гудели баритонами. То же произошло и с сигналами и бытовыми звуками. Но не только звуковые волны "пострадали". Видимый спектр тоже "замедлился". Если раньше эффект Доплера действовал только на космических расстояниях, то теперь излучение, достигая глаза, ощутимо теряло в частоте и сдвигалось по спектру влево. Тепло, как и свет — излучение, тоже остыло. Зависло все, кроме мыслей. Только они оставались таким же быстрыми, но запертыми в клетке угасающего процесса жизни.
Началась паника. Тогда я выступил с заявлением:
— Наш мир столкнулся с бедой, и я — Глокер Шпинглер — единолично несу ответственность за замедление времени. Мы должны избавиться от всех временных источников энергии.
Я произносил эти две фразы целую вечность, но со слоновьим терпением — не выкинув ни слова. Я понимал, что станет с моей репутацией и пожертвовал ей, надеясь, что это поможет миру. Но смерть времени оказалась необратимой. Отказ от временных источников энергии ничего не исправил.
 
Я надеваю на предплечья браслеты из десятка наручных часов, встаю с кровати и подхожу к окну. Дождь идет уже целый мыслемесяц. Вот и приходится жить в одном замороженном осеннем дне: я уже раз тридцать ложился спать, а этот гребанный дождь всё никак не кончится. Раньше капельки крошечными парашютистами спускались с неба, чтобы потеряться в тумане или мокрым шлепками разбиться о стекло, оставив после себя улитки расползающихся брызг. Сегодня они аккуратно укладываются друг за другом, словно засыпая.
"Еще медленнее, — покачать бы головой, но лень. Слишком долго выйдет. — У них заканчивается энергия. Пятьдесят лет уже я, как полковник ждал пенсии, жду озарения. Скоро я не смогу пошевелиться!"
Я должен признаться, что хоть я и открыл эффект Шпинглера, но до сих пор не понимаю до конца, как он работает. Проклятое время!
 
Как бы ни был плох был этот мир, в нём полно времени для созидания. Вечности всего одного дня хватит на любые мысленные эксперименты и размышления. Если бы я мог мысленно писать книги, то уже удвоил бы библиотеку Йи-полиса. Но печатать безумно скучно, словно следовать за краем горизонта. Легче и приятнее проводить время,  неподвижно наблюдая за солнцем. Его первые лучи уже выглядывают из-за горизонта, и меня в тысячный раз посещает мысль о невозможности спасения времени. Вот если бы столкнуть две звезды, это да! Система из звезд сработала бы, как гигантские песочные часы, перетягивающие звездную пыль с одного сосуда в другой, и вернула бы привычный ход времени. Но это мечта. Человечество не умеет распоряжаться светилами, как мячиками для пинг-понга.
Передо мной в воздухе появляется сверкающая пылинка. Она блестит и переливается всеми цветами радуги. Я пронзительно осознаю, что пылинка полна энергии, но мысли рассыпаются в неуверенности: радоваться или бояться. В упадническом мире неоткуда взяться такой частице!
Я начинаю маневр, чтобы отпрыгнуть от неведомого, а пылинка, заполняя собой пространство, разворачивается в макроскопический объект и становится... человеком.
— ПГЛРШ! — выстреливает писком звуковая пушка его рта.
Брови пришельца сдвинуты, но мимика не застывает не на миг, из-за чего лицо расплывается в непонятную маску-пятно, а я не могу разобрать его черты. Верхние конечности, дрожащие в диком треморе, подобно лицу не могут принять стабильные очертания.
— Кто? — спрашиваю я.
Одними глазами осматриваю пришельца и понимаю, что вижу свою точную копию, словно сбежавшую из зеркала — такой же древний и высушенный временем скелет. Неприятности со временем, казалось, должны были убить во мне всякое удивление, но нет, такого я еще не встречал. И не думал, что это возможно.
— Пришел вернуть время? — спрашиваю как можно короче.
— НЬ! — выстреливает пришелец.
Он вздёргивает руку, да так быстро, что я едва замечаю движение; и из его ладони выдвигается металлическая трубка, похожая на оружейный ствол.
"Он хочет меня убить? Да это же я сам! Очумел?"
Мысли мечутся, как загнанные мухи. Пытаться бежать не имеет смысла.
— ДМТЗЛЖЛСМРТ! — визжит пришелец.
Раздается оглушительный рев. Пуля показывает своё лицо, выглядывая из дула, и я вижу, что она направляется прямо к моему сердцу. Клянусь своей плешью, это конец!
Мысли быстрее слов, поэтому молчу. Я смотрю пришельцу в глаза и вижу дрожащую слепую ярость. Он знает, в чем дело. Он убивает меня именно за то, что я сделал со временем. Надеюсь, он знает, как его спасти.
Многовечное чувство вины отпускает меня. Ленивые капли крови выплескиваются из груди. Я чувствую, как пуля врезается в тело, и боль раздается крошечным ядерным взрывом. Она захватывает на мгновение и тут же рассыпается в блаженство...
 
 
Будь проклято время! Оно несется как бешеный паровоз, всё вперед и вперед, не останавливаясь ни на мгновение! Стоит моргнуть, и можно столько всего пропустить, что самое обидное — навсегда. Вроде бы, что успеет произойти за один миг? Смерть целой цивилизации!
 
Я открываю глаза и как можно скорее стараюсь выбросить оживающее сознание в мир. Вестклокс заливается нестерпимым писком, так что, если бы у меня были барабанные перепонки, они бы давно лопнули. Я мог бы разбудить себя изнутри, программно, но будильник забавнее, он раздражает. Это раритет времен моей прапрапрапрабабушки, когда люди еще использовали потенциальную энергию пружины, чтобы преобразуя её через последовательность шестерней превратить в ход времени. Я вообще без ума от техники, потому и сделал себя в тайне от властей киборгом. Но я не безумный психопат-человеконенавистник! Я — экспериментатор, захваченный вполне определенной целью: познать всё!
В моём мире время испорчено. Одним днём его течение и, без того быстрое, разогналось, как бушующий водопад, и увлекло за собой мироздание. Воплощения электромагнитного взаимодействия, такие как: видимый и невидимый свет, звуки, тепло, — многократно увеличили свою частоту, а соответственно и энергетический потенциал. Мои сенсоры настроенные на человеческое зрение теперь реагируют на тепло, и мир выглядит, как фотонегатив. Но это не самое страшное. Ультрафиолет представляет серьезную опасность. Превратившись в рентген, он атакует с неба бесконечным потоком, так что моё механическое тело страдает от него вот уже пятьдесят коротких лет. Это еще хорошо, что природа звуковой волны иная, не то бы радиация меня уничтожила.
Но жаловаться некому. Жители Йи-полиса уснули навсегда. Если выразиться поэтически. На самом деле, они все — пепел. Когда время внезапно разогналось так, что за один час мысленной активности Солнце успело пятьдесят раз прокатиться по небосклону, они умерли от истощения, даже не осознав, что произошло. Боюсь вновь моделировать эту ситуацию на встроенном компьютере. Однажды я пробовал, и это оказалось худшим в мире сценарием апокалипсиса. Сперва солнце — разгоряченный бильярдный шар, подтолкнутый невидимым кием, полетел в свою лунку на западе, чтобы через пару мыслечасов, подняться на востоке. И так по кругу. В это время люди зверели от жажды. Они поглощали воду из любых доступных источников. Улицы, офисы, дома, всё — было усеяно трупами тех, кому жидкость так и не досталась в тяжелой борьбе. Но даже вышедшие из схватки победителями не получали удовлетворения — организм успевал мгновенно пропускать жидкость через себя. И тут во всю свою мощь атаковал голод. В этом адище люди уже не понимали, чего хочется больше: есть или пить. Если рядом не было доступной еды, а валялся только погибший товарищ, он шёл в расход. Но это не всё. Излучение убило их. Мой компьютер никогда не сможет симулировать такую боль. Боль разрывающихся от перенапряжения внутренностей, боль радиационного окисления. Уф... Я рад, что они не мучались дольше.
 
От моего человеческого прошлого у меня остался только мозг, надежно защищённый многослойной бронёй, бултыхающийся в грудной коробке. Эта последняя биологическая деталь заставляет меня иногда спать. Но в остальном мне повезло. Я не нуждаюсь в пище и воде, а лишь в постоянном источнике энергии. Но и такой источник у меня есть. Совершенная новая модель, придуманная и запатентованная мной — Глокером Шпенглером. Его принцип прост до безумия. Время — это частицы. Прибор собирает их в кучу, и строит систему из двух гравитирующих объектов. Из такой системы можно черпать энергию, как воду из океана. И вот парадокс — рабочее тело не больше крошки! Как я был рад, когда прибор заработал! Я решил, что нашел энергетическое Эльдорадо, и, наконец, человечество сможет вздохнуть спокойно. Но ничего не вышло...
 
Я никогда не выхожу из дома, и только наблюдаю из окна, как в темпе престиссимо меняется настроение природы. Иногда дождь за мыслесекунду выльется сплошным потоком и охладит безудержный пыл раскаленной земли; иногда ураган, как осатаневший губитель миров, развлекаясь, швырнёт на сотни метров в воздух обломки Йи-полиса. Времена года сократились до нескольких мыслечасов, и я уже привык видеть, что мыслеутром мир тонет в снегу, оттаивая к мыслевечеру. Прекрасный подарок оставило мне время, хоть я и ругаю его — моё сознание живёт в своём темпе, адажио.
Всё свое крохотное время я трачу на то, чтобы понять, что произошло. Старт событий апокалипсиса совпадает с изобретением временного источника энергии, но я никак не могу признать, что это я убил всех людей. Энергия моего источника берется из самой ткани пространства времени и предположительно может на него влиять. Но чтобы ускорить время, нужно сообщить ему добавочный временной вектор, а в этой Вселенной он един. Значит источник беды пришёл из другой Вселенной.
Выходит какой-то полоумный гад построил темпоральный насос и вкачивает время в нашу Вселенную так, что мама не горюй! Не-ет, ему от меня не спрятаться, увы! Месть будет жестокой. Не надо быть Глокером Шпенглером, чтобы понять: если есть насос, должен быть шланг! Пора наведаться в гости!
Временной источник энергии вмонтирован в мое тело. Можно повысить мощность и открыть канал шире, так, чтобы пробраться в другую Вселенную. Заглядываю внутрь прибора — вот она точка проброса энергии, мерцающая пылинка внутри. Калибрую прибор, проецирую точку выброса энергии вне своего тела. Она теперь парит в шаге передо мной.
"Поддать газку, капитан Шпенглер!"
Увеличиваю мощность прибора. Точка вмиг разрастается и становится сверкающим зеркалом, на поверхности которого переливаются виды иного мира. Уверенно делаю шаг прямо в зеркало и оказываюсь…Что тут с цветами?! После мира-негатива тут слишком... иначе. Холодно и половина помещения излучает как черная дыра.
Вижу вокруг коллекцию часов и осознаю, что я у себя дома.
"Конечно! А это должно быть я!"
Передо мной неподвижно стоит дремучий старик и ошалевшими от ужаса глазами пялится, не моргая.
— Привет, Глокер Шпенглер! — радуюсь своей копии из параллельного мира.
Но скоро от воодушевления не остается и следа. Пока мои слова долетают до его ушей, проходит несколько минут. Не только он — весь мир такой же заторможенный. За окном подвис "каплевый десант" — дождинки, будто привязанные на ниточках-банджи, тоскливо спускаются вниз.
"Ну точно! Он же выкачал всё время из своего мира. Точно не специально. Горемыка!"
— Кто? — ревет двойник, как трактор.
От этого шума меня того и гляди раскурочит. Я смотрю в его мерзкий рот, оттуда вместе со звуками вылетают сонные слюни и превращаются в градинки.
"Что он хочет? А-а-а. Я же пытался познакомиться. Да уж! С таким другом часы не заведешь. Наверняка, он мучается в этом мире уже целую вечность".
— Пришел вернуть время? — второй вопрос утомительно затягивается.
"Вот что с ним делать?"
Получается этот баклан не специально устроил двойной апокалипсис. Гормональный модуль в моем робо-теле впрыскивает в ёмкость с мозгом адреналин.
"Ни на что не годная скотина!"
— Нет, — отвечаю я и наблюдаю, как уморительно-утомительно вздрагивают его зрачки.
Забрать двойника в свой мир я не могу — там он сразу сгинет поджаренный радиацией, да и вообще этот старик — балласт, станет задерживать меня на каждом шагу. Только и жди, когда договорит.
Я понимаю, что если тянуть наше знакомство дальше, то моя остаточная энергия раствориться в этой безвременной бездне. В робо-теле запускается программа "эмпатия", злость сменяется на жалость, и в дело вступает модуль с окситоцином.
"Так жаль этого несчастного! Но он уже так стар! Похоже мне придется продолжить одному".
— Ты заслужил быструю смерть, — сочувствую я ему. — Отдыхай.
Жду ответа. Двойник молчит. Видимо, согласен со мной и давно уже хочет уйти на покой. Бесконечно жаль его! В другое время мы бы прекрасно поладили, я уверен!
У меня в руке спрятан пулемет на случай самозащиты. Активирую его и скорбно спускаю курок. Пуля, как неторопливый палач, высовывается из дула. Это настораживает. Значит я уже стал терять принесенную с собой энергию. Нужно скорее забрать у него прибор и возвращаться, а не то заржавею в этой тихоходной Вселенной.
Мой двойник не успевает даже вскрикнуть. Вытесненная пулей кровь разбрызгивается из его груди, и он медленно падает на пол.
Нахожу прибор — точная такая же сфера, как и у меня. Интерфейс спроектирован так, что я без труда монтирую источник на свободный слот в моем корпусе. Разворачиваюсь и прыгаю обратно в свой мир.
"Фух! Как хорошо дома".
Как бы не грустно закончилось моё путешествие, плакать некогда. Теперь у меня новое приобретение — стоит его изучить, чтобы не попасть в ту же ловушку, что и Глокер-двойник. Я разбираю временной источник из другого мира и понимаю, что оба прибора вместе используют корпускулярно-волновую теорию времени! Прибор-двойник использует время, как волну, чтобы накапливать резонансную энергию!
"Эх, приятель! Да ты гений! Жаль, что мёртвый".
С двумя приборами я чувствую себя настоящим Властелином Времени. Я могу перемещаться между мирами, могу перекачивать время нужными порциями туда и обратно.
Ну что! Пора вернуть все на свои места! Калибрую прибор и устанавливаю трансфер времени из моей Вселенной в другую. Запуск!
Наблюдаю из окна, как Солнце тормозит свой бег, бушующий ураган теряет былую мощь и превращается в обычный ветер. Ура! Выбегаю на улицу, радуюсь давно забытому ощущению безмятежности. Вот он мой любимый темп! Время, больше не шали!
Только… Что теперь делать в этом мертвом мире? От осознания обреченности, накатывает ностальгия и запускается модуль "печаль".
"Я ведь мог бы подарить миру энергию. Решить все проблемы цивилизации. А теперь? Что мне делать?"
Вспоминаю про другой мир и открываю канал. Это шанс!
"Если Глокер-двойник выжил, значит в том мире все еще есть люди!"
Разворачиваю портал и выскакиваю в параллельной Вселенной, как черт из табакерки. Кругом тишь. Только редкие старики слоняются по улице и таращатся друг на друга.
— Время смилостивилось над нами!
Оборачиваюсь на крик.
— У вас остались молодые?
— Молодые? — переспрашивает старик с бородой, подметающей землю. — Нет, молодых я не видел уже целую вечность!
"Ну, значит, этот мир — тоже труп. Вопрос ближайшего времени".
И тут я понимаю, что должен сделать! Калибрую прибор, задаю случайные координаты для точки выброса и активирую трансфер.
"Главное — вовремя остановится".
Хватит двух третей. Пусть новый мир не торопится, но и не тащится, забываясь в безмятежности. Воображая себя аптекарем, отмеряю нужное количество времени и перекрываю канал. Передо мной зияет пылинка — новорожденная Вселенная!
Пусть она живет сама по себе, я не буду вмешиваться. Ну а мне в вечное пользование достаются две старых. Что с ними делать, я пока не решил, но не пропадать же совсем!
Любопытно, конечно, как там всё устроено, но я не тороплюсь прыгать в портал. По моим подсчетам, еще несколько миллиардов лет в новой Вселенной будет слишком жарко, даже для моих титановых костей. Там будут вспыхивать звезды, формироваться галактики. Надеюсь, там родится новая жизнь, ведь жизнь — суть всего, смысл существования самого мироздания!
 

Авторский комментарий:
Тема для обсуждения работы
Рассказы Креатива 23
Заметки: - фирменный магазин часы восток, часы восток в москве -

Литкреатив © 2008-2018. Материалы сайта могут содержать контент не предназначенный для детей до 18 лет.

   Яндекс цитирования