Литературный конкурс-семинар Креатив
Креатив 22: «Ветер перемен, или Не Уроборосом единым»

djemka - Как я ловила лепрекона

djemka - Как я ловила лепрекона

 
Я знаю о гавзаврах всё. Нет, серьёзно, десять лет в космической ветеринарной академии не прошли даром. Я до сих пор с содроганием вспоминаю, как рисовала в ноуте строение всех их четырёх черепов и зубрила ночами расположение всех пятисот тридцати девяти костей этих милашек.
И злилась ведь, злилась, что мне достался самый бесперспективный вид космических животных. Ещё двадцать лет назад их заводили единицы. Очень уж большие, к тому же слишком требовательные к условиям содержания.
Во всём виноват, конечно, Мишка. Он, видите ли, ради подруги детства даже гавзавров сделает модным видом. А сам-то учился на врачевателя мурмышек. Ну где в мире справедливость? Ему — мурмышки, которых в каждом доме по две, а то и три, а мне — гавзавры, которых на всей планете, может, с десяток наскребётся. В общем, Мишке сулили головокружительную карьеру и бешеные гонорары… Чего он и достиг, бросив академию на третьем курсе и подавшись в предприниматели. "Жизнь без кардинальных перемен — не жизнь", как он заявил. Но перемены переменами, а меня он и в самом деле не бросил. Наоборот, так пропиарил этих гавзавров, что за ними очередь на пять лет вперёд выстроилась. А у меня, значит, как у экспертнейшего из экспертнейших экспертов (это на седьмом-то курсе, ну-ну!) выстроилась очередь из клиентов.
Спасибо, друг, удружил. Теперь я могла не бояться, что останусь без работы. Оставшиеся пять лет Академии и последующие десять лет я только и занималась, что лечением гавзавров. И да, я знаю о них всё: что будет, если в третью пасть, вместо яблок, положить капусту. Как вытащить занозу из второй пары лап, не угодив под копыта третьей пары. Как отличить расстройство шестого желудка от воспаления третьего лёгкого. В общем — всё, что тут говорить.
Спросите, на кой чёрт вообще сдались эти твари? Если бы не Мишка, я бы тоже этого не знала. Но он марсианам лунное свечение продаст, не то что гавзавров богатеям… Впрочем, уже не только богатеям. Все мало-мальски уважающие себя люди теперь заводят себе домашнего гавзавра. "На далёкой планете Брюс-Уиллис царит мир и гармония. Там не бывает войн, драк и преступлений. Кроме того, брюс-уиллцы — самые богатые существа во вселенной. В чём их секрет? В каждом доме живёт персональный гавзавр. Волны мозга этого животного стимулируют мозговую деятельность хозяина, помогая ему принимать правильные решения даже в самых сложных и запутанных ситуациях". Когда я прочитала эту ахинею, Мишка только пожал плечами: "Брюс-уиллцы действительно богатые и действительно спокойные, как слоны. Пусть мне кто-нибудь докажет, что гавзавры тут ни при чём!"
Но гавзавры гавзаврами, а дело не в них. Дело в том, что мне это надоело. Просто до чёртиков! На-до-е-ло! Надоело вытирать слёзы плачущим животинкам и их рыдающим хозяевам (да, гавзавры умеют вызвать сочувствие, даже если речь идёт всего-навсего о кленовом листочке, прилипшем к их лохматой гриве), прописывать лекарства, зная, что и без лекарств гавзавр не помрёт (они твари живучие!), в двухсот тридцать восьмой раз лететь на Брюс Уиллис на очередной семинар, организованный неутомимым Мишкой и, естественно, посвящённый местной фауне. Как же я устала от такой жизни. Когда я поступала в Академию, я представляла, как буду порхать с планеты на планету, попадая в самые невероятные ситуации и помогая самым невероятным зверюшкам. Кто же знал, что этих зверюшек столько, что в Академии за каждым студентом закрепляется только один вид, который этот студент должен изучить досконально? Вот и болтайся теперь между Землёй и Брюс-Уиллисом, как проклятая. Разве для этого я родилась? Что я вообще оставлю в мире после себя?
И как-то раз, расчёсывая шкуру очередного печального гавзавра, я поняла, чего хочу. Хочу быть писателем! Бороздить космос и описывать всю красоту этого восхитительного мира! Проникать в мысли и чувства внеземных существ! Вот она, жизнь, полная смысла и приключений! Видно, я так увлеклась, что дёрнула гавзаврика слишком сильно, отчего его средняя морда посмотрела на меня укоризненно, а верхняя презрительно фыркнула. И это было так обидно и так несправедливо – я что, девочка какая-то, чтобы на меня так фыркать – так несправедливо и обидно это было, что я решилась.
На следующий день я отправила голограмму секретарше Шурочке, чтобы она отменила все консультации. Отправила срочный запрос в Академию, чтобы они немедленно прислали студента-гавзавроведа мне на замену, так как я отправлялась в трёхмесячный отпуск.
А потом я отправилась в Космикум и купила билет. До Брюс-Уиллиса. Нет, туда мне, честно говоря, совсем не хотелось. Но почему-то я побоялась отправиться в космическое путешествие сразу в незнакомое место. Уж лучше я начну со хоженого-перехоженого сотни раз Брюса, а оттуда уже с новыми силами отправлюсь вперёд, к моим приключениям.
 
Но в этот раз добраться до Брюс-Уиллиса мне было не суждено, потому что на борту корабля я встретила Чарли Гридна. Нет, вы представляете! Поехать навстречу своей писательской карьере и встретить самого Чарли Гридна, автора шести бестселлеров! Я восприняла это, как знак судьбы. В первый же день полёта я как бы между прочим заняла столик поближе к нему. А когда он проходил мимо как бы невзначай пролила на его светло-зелёные брюки аргурамский красный чай.
– Простите, ради Бога, – защебетала я, стараясь придать своему лицу как можно более скорбное выражение. – Я ужасно неловкая! Разрешите я угощу вас кофе. Вы же хотели кофе? Разумеется после того, как вы переоденетесь!
Чарли как-то странно смотрел на красное пятно, расплывавшееся по зелёной ткани.
– Похоже на ягоду астериии в лучах заходящего солнца Мальбетты, – вдруг сказал он.
– Что-что? – удивилась я. Нет, я, конечно, его услышала, но видеть в пятне на штанах ягоды астерии — это уж слишком.
– Чарли, – сказал Чарли.
– Я знаю, – буркнула я и тут же поняла, что выдала себя с головой.
Чарли Гридн посмотрел на меня даже внимательнее, чем на свои брюки, и я испугалась, что прямо сейчас он метнёт в меня ещё каким-нибудь сравнением. Раз уж пятно на брюках похоже на ягоду, то на кого же похожа я с моим несчастным заискивающим видом: на гавзавра, выпрашивающего морковку?
Но нет, Чарли промолчал.
– Да, я согласен, – сказал он. – Вы можете угостить меня кофе. А заодно расскажете, зачем я вам понадобился.
– Вы мне понадобились! – возмутилась я. – Да я никогда бы… – и сникла. Чарли создавал необыкновенно реалистичных персонажей, и теперь я понимала, как он это делает: он просто видел людей насквозь, только и всего.
Я подозвала официанта и заказала два кофе
– Видите ли, я хочу стать писателем, – кисло улыбнулась я после двадцати минут молчания над остывающим кофе. – Быть может, вы дадите мне хороший совет, как им стать.
– Безусловно! – как-то уж слишком охотно согласился Чарли. – Мой вам совет: не надо!
– Что не надо?
– Не надо вам быть писателем. Впрочем, – продолжил он, – я как раз сейчас отправляюсь на Леону. Хотите поработать моим секретарём?
– Конечно, – взвизгнула я ничуть не хуже гавзавра перед уколом успокоительного.
– Тогда решено. Завтра в семь утра у выхода.
И Чарли ушёл, так и не прикоснувшись к своему кофе.
 
Леона была прекрасна. Именно такая, какой её рисовали на рекламных проспектах. Огромные отели из синего камня, дорожки из оранжевой плитки и буйная, до невозможности зелёная растительность. А особенно невероятным было идти в отель рядом с Чарли Гриндом. Конечно, рядом — это не совсем точное слово. Я семенила за ним следом, временами переходя на бег, как послушный бобик.
– Чарли, это невероятно! Какое здесь чудесное небо. Цвета лаванды, – я изо всех сил старалась показать, что моё желание стать писателем вполне обоснованно.
– Угу, – ответил Чарли.
– А эти стены. Синие, как море!
– Угу!
– А какие милые здесь жители, – шепнула я ему в ухо. – Похожи на гномов из "Белоснежки". Только выше ростом.
– Вон наш отель, – прервал меня Чарли.
– "Грандион", – прошептала я.
Я мечтала о "Грандионе" с детства. Сколько фотографий я пересмотрела. Вот Анита Мармалуши спускается с парадного крыльца вместе с Иваном Чаем. Вот глава корпорации "Космойлгаз" (всё время забываю его имя) в президент-номере. Как я мечтала, что когда-нибудь я заработаю много денег и тоже остановлюсь в "Грандионе". И вот он передо мной, такой ярко-синий, с мягкими переливами серебра.
– Я всегда останавливаюсь здесь! – сказал Чарли (и я в этом не сомневалась). – Не хотелось бы изменять привычкам. Надеюсь, у вас есть деньги, чтобы заплатить за себя? Я не благотворительный фонд, знаете ли.
Я рассвирепела. Про себя, конечно. Что этот наглец обо мне думает? Думает, я последняя нищенка! Я, между прочим, высокооплачиваемый специалист по гавзаврам! Я придала лицу как можно более высокомерной выражение, и процедила, как заправская королева.
– Не волнуйтесь, есть.
Чарли кивнул и направился к главному входу.
Я стояла в холле и наблюдала, как синекожая леонка с персиковыми глазами чирикает при виде Чарли.
– Чарли Гридн (у неё это звучало как Фарли Трикн), ваш номер готов. И для вашей гостьи тоже.
Я открыла сумочку и потянулась за чипкартой.
– Не стоит, милая! – прощебетала леонка. – Оплата по вылету с Леоны. Мы доверяем нашим клиентам. Карл вас проводит.
Карл, необыкновенно привлекательный, хотя и начинающий стареть леонец, подхватил мой чемодан и направился к лифту.
– Встретимся внизу в три, – сказал мне вслед Чарли.
До трёх часов оставалось целых пять часов. Что мне было делать? Я полежала на огромной кровати, которая мягко приняла очертания моего тела и окутала теплом. Сходила в душ, где вода сама собой настроилась на приятную прохладу, а гель для душа пах свежайшей лесной земляникой. Постояла на балконе и полюбовалась видами.
Всё было так хорошо, кроме одного: ужасно хотелось есть. И стоило мне об этом подумать, как на стене отобразилась проекция симпатичной леонки. Она приятно улыбнулась и пропела:
– Ваш завтрак готов. Вы можете спуститься и поесть в любой момент.
Я с сожалением покинула номер и спустилась вниз. Я надеялась увидеть Чарли, но его нигде не было. Что ж, он сказал в три. А сейчас — кто знает, может, он работает. Но зачем ему я?
Леонские вафли с тропическим сиропом и кофе были прекрасны. Но до трёх часов оставалось так много времени… Что же делать?
Я отправилась гулять по территории отеля. Когда я уставала, как по волшебству за поворотом оказывалась скамейка с мягкими подушками. Когда мне хотелось пить, я находила фонтан с водой. Да, о туристах здесь явно заботились. Неужели это я, ветеринар, пусть и с отличнейшей репутаций, гуляю здесь, в парке "Грандиона"? Это было просто грандиозно.
Ровно в три часа я снова стояла у стойки регистрации и ждала Чарли.
Открылись створки лифта и появился он — всклокоченный и недовольный.
"Ну что за человек? – подумала я. – Как можно быть здесь чем-то недовольным".
– Пойдёмте, – сказал мне Чарли. – Выпьем чаю.
– Вообще-то я не обедала, – начала я.
– Вот и пойдём.
Чарли уселся в кресло и заказал чай. А потом он сидел, пил свой чай и с нескрываемым любопытством разглядывал, как я поглощаю свой обед. О, эти обеды в "Грандионе"! Как же это вкусно! Между тем, Чарли молчал. Стоило просить меня встречаться с ним здесь ровно в три часа, чтобы потом молча прихлёбывать чай. Но он же писатель, творческая личность. Может, как раз сейчас в голове у него рождаются гениальные идеи.
– Здесь так мило! – прервала я молчание. Я изо всех сил старалась быть вежливой.
– Да, здесь везде стоят сканеры мысленных волн. Угадыватели желаний, если хотите.
Меня это покоробило. То есть меня, как подопытную мышь, сканируют, чтобы удовлетворить мои потребности?
– Именно так, – сказал Чарли.
Я уставилась на Чарли. Я была уверена, что ничего не произнесла вслух. У него что, тоже сканер в голове?
Чарли так же пристально посмотрел на меня, и я отвела взгляд.
– Так что вы хотите, чтобы я делала? – спросила я, чтоб как-то срыть замешательство. – Вы сказали, вам нужен секретарь.
– Так и есть, – ответил он. – Видите ли, я собираю материал для новой книги. Скучнейшее занятие, я вам скажу. Нужно записывать всё, что видишь, конспектировать все разговоры, подмечать все мелочи в пейзаже.
– О, но ведь это ужасно интересно! – воскликнула я.
– Тем лучше! – сказал он. – Ваша задача – вести дневник всего, что вы увидите. Всего, понимаете: описывать виды, разговоры, леонцев, ситуации, которые вам кажутся интересными — а в особенности которые вам такими не кажутся. Понятно?
– Да, – пробормотала я. Большой объём работы. Но ведь это так захватывающе, попытаться увидеть мир с точки зрения писателя.
– Тогда приступайте. Для начала прогуляйтесь по территории "Грандиона" и опишите всё до мельчайших подробностей, – вид у Чарли стал вдруг ужасно скучающим и я почему-то подумала, что он сейчас встанет и уйдёт в свой номер.
– А вы? – робко спросила я.
– Я? – Чарли снова посмотрел на меня очень внимательно и мне стало понятно, что он и вправду сейчас встанет и уйдет. – Знаете, думаю, я пойду с вами.
Так я стала секретарём Чарли Гридна. Мы целыми днями гуляли по прекрасным паркам Леоны. Я везде носила с собой фотоаппарат и постоянно фотографировала, потому Чарли то и дело останавливался и говорил мне:
– Вот это дерево. Мне понадобится его описание. Подробное. Кора, ветки, листья — всё.
Или:
– Вот тот цветок очень хорошо впишется в любовную сцену. Опишите мне его как можно детальнее.
И я послушно фотографировала, а потом возвращалась в номер и начинала описывать. Это была адская работы. Все эти пестики, тычинки, искривления коры и веток, цвет листьев – зачем ему столько подробностей? Но я очень старалась. И, тем не менее, в первый же вечер Чарли устроил мне разнос.
– Это что, описание? – говорил он едко, а его брови взлетали на середину лба. – Как я вставлю это в текст! "Кора серо-оранжевого цвета, листья в форме трапеции". А почему вы не описали, что он пахнет миндалём и болотной тиной одновременно? Это я за вас должен делать? Вы мой секретарь или я ваш?
На следующий день он мученически закрывал глаза ладонью.
– Нет, вы только послушайте сами себя! "Цветок пахнет очень нежно, запах немного напоминает жасмин". А вы разве не заметили, что когда дует ветер, листья цветка слегка звенят? Нет, не заметили? Ну и секретаря я себе выбрал! – он снова закрывал глаза рукой и долго-долго качал головой.
Потом началась каторга похлеще первой: Чарли начал общаться с леонцами.
Леонцы, под стать своей планете, были необыкновенными собеседниками! Они могли говорить о музыке, об истории завоеваний Третьей галактики, о теории безотносительности в срезе теории относительности. И все они, конечно, были без ума от Чарли.
Конечно, с ними Чарли был сама обходительность. Его волшебный голос обволакивал, пробуждал детские мечты и воспоминания… И всё это для того чтобы вечером ещё больнее сбросить меня на землю:
– "Леонец Зао рассказал миф о создании Леоны", – читал он. Помню, что этот миф я слушала, как зачарованная.
– Девочка, – фыркал Чарли, – да этот миф вы найдёте в любом сборнике сказок Западных галактик. А вы заметили, что у Зао в этот момент дёрнулась мочка правого уха. А знаете, что это значит? Нет? Очень плохо!
Иногда после таких разговоров я думала, что убью Чарли и войду в историю как первая в истории убийца на Леоне. Но мой пыл быстро потухал после того как голограмма на стене любезно подсказывала: "Милая, хорошо заточенные ножи есть на кухне у повара Альфреда. Вы можете в любой момент спуститься и попросить его дать вам нож. Он также поможет вам освежевать тело".
Каждый день после прогулки я долго и яростно колотила кулаком стену, которая тут же, чтобы я не поранилась, покрывалась мягкой, словно фетровой плёнкой. Отколотив стену, я садилась за работу и описывала очередную встречу Чарли с местными жителями, не забывая в подробностях описать их одежду, дёргающися уши и пение птиц на ветках.
И вот, спустя недели две, я, по привычке, встретилась с Чарли после завтрака и он заявил:
– Собирайтесь, мы уезжаем.
– Куда?
– Просто собирайтесь и всё.
Когда я спустилась, я с сожалением посмотрела на стойку регистрации. Уезжать не хотелось. А ещё я понимала, что за свои удовольствия мне придётся выложить кругленькую сумму. Я мысленно глубоко вздохнула и стала искать свою чипкарту.
– Не стоит, милая. Чарли Гридн ("Фарли Трикн") сказал, что вы вернётесь через пару дней. Тогда и заплатите. Мы доверяем своим клиентам.
Что-то не так было в её голосе. Нет, не в голосе, в правой мочке. Она что-то скрывала?
Но тут спустился Чарли, и я не успела додумать свою мысль.
– Идёмте, через десять минут вылет.
И снова я семенила за ним, как верная беспородная псина. Но теперь уже в сторону от отеля.
– Чарли, куда мы летим?
– На Леону.
– Что? – я остановилась.
– Идёмте, что вы встали? Пора показать вам настоящую Леону. Она вам понравится.
Я снова послушно, хотя и более удивлённо, засеменила за Чарли, и через десять минут наш корабль уже отчалил от планеты. На борту я с удивлением обнаружила Карла и ещё нескольких леонцев. Все они были не то чтобы пожилыми, но, скажем так, начали "пожилеть", как бы сказал Чарли.
Когда Чарли вышел на бортик "подышать", я обратилась к Карлу:
– Карл, куда летит этот корабль?
Карл посмотрел на меня недоверчиво.
– Фарли Трикн вам не сказал? На Леону.
– А что тогда там? – я показала в иллюминатор на удаляющуюся планету.
– Леона.
– Ничего не понимаю!
– Леона — иск…
– Поймёте, – перебил леонца Чарли Гридн, взявшийся не пойми откуда. – Не будьте такой любопытной.
И я просидела молча все два часа полёта.
И когда мы вышли в месте назначения, я удивилась, насколько эта Леона была похожа на ту. То же лавандовое небо, синие дома и оранжевые дорожки, те же растения. Только было в этом нечто очень странное.
Дорожки казались облупленными, а дома покосившимися. Ветер скрипел дверями, а деревья, хоть и были такими же, как на предыдущей Леоне, казались здесь чахлыми.
Перед нами показался отель.
– "Грандион", – прочитала я. – Это что, шутка?
– Добро пожаловать на настоящую Леону! – сказал Чарли.
– Как это на настоящую? А та какая?
– Искусственная.
– Это как? – спросила я и в этот самый момент увидела его, пушистого синего толли. Я уже привыкла к этим зверькам, немного напоминающих белок: на той Леоне они были упитанными и довольными жизнью. А этот толли был явно болен. Причём, сильно.
– Чарли, подождите! – сказала я. – Мне нужно посмотреть того толли.
Я ринулась к зверьку, на бегу открывая сумку и выискивая шприц.
В том состоянии, в каком находился толли, времени на размышления не было.
Я прыгнула к зверьку и быстро вколола ему снотворно-восстановительное.
Зверёк отпрыгнул в сторону, но снотворное действовало быстро. Я надеялась, что восстановительное тоже подействует быстро, иначе зверьку не выжить.
Я взяла толли на руки.
– Чарли, прошу, быстрее организуйте для нас комнаты. Мне нужно срочно заняться зверьком.
Как ни странно, Чарли не закричал и не затопал ногами, а решительно распахнул дверь отеля, и уже через минуту я была в отдельной комнате, толли лежал на кровати — обычной деревянной кровати с обычным матрасом, а я набирала воду в стакан и раскладывала вокруг инструменты.
Когда, час спустя я спустилась вниз, Чарли пил чай в маленьком тесном баре.
– Как зверь? – спросил он.
– Выживет, – ответила я и устало села рядом с Чарли.
– Выпейте чай. Он не такой вкусный, как на той Леоне, но бодрит не хуже.
Я заказала чай и выпила его маленькими глоточками. У меня было много вопросов, все они вертелись в голове, но я никак не могла начать и поэтому молчала.
– Выпили? – спросил Чарли. – А теперь идём. Собираем материал для книги, вы помните? И сходите за своей сумкой, она вам пригодится.
Это был, наверно, самый тяжёлый день в моей жизни. Нам попалось, наверно, полтысячи больных животных. Нет, конечно, их было меньше, не более ста. А может, пятидесяти. Но я лечила и лечила, иногда с трудом вспоминая лекции по общей анатомии животных Западных галактик. А Чарли стоял и смотрел, иногда подавая мне инструменты, иногда правдами и неправдами добывая воду, которая здесь, в отличие от первой Леоны, вовсе не спешила появляться при первой необходимости.
А вечером, когда мы вернулись в отель и я с остервенением стала черпать ложкой горячий невкусный суп, в бар зашёл леонец. Старый, с синеватой растрёпанной бородкой.
– Ты вернулся, Фарли Трикн! – сказал он Чарли. – И привёз врача, как и обещал.
Чарли кивнул.
– Я не врач! – булькнула я супом. Суп предательски попал не в то горло, и я закашлаялась. – Я не врач, – хрипела я, кожей чувствуя, что сейчас меня потащат куда-то, куда я совсем не хочу. – Я ветеринар!
Но Чарли уже заботливо стучал меня по спине и говорил:
– Идите, Ло. И не забудьте: завтра мне нужен отчёт. Подробное описание.
Я не успела сказать то, что думаю о Чарли, потому что старый леонец уже схватил меня за руку и потянул к выходу.
Я не знаю, сколько было времени, когда я на следующий день вышла из номера. Наверно, было время полдника, а может ужина. Как бы то ни было, завтрак и обед я проспала.
Мне не хотелось вспоминать прошедшую ночь. Их было так много, больных истощённых леонцев. А я же не врач, я ветеринар. А тем леонцам нужна была настоящая помощь. По крайней мере, я сделала всё, что было в моих силах.
Чарли сидел за столиком. Он поднял голову:
– Отчёт написала?
У меня не было сил с ним ругаться.
– Что здесь происходит, Чарли?
Чарли что-то нажал на телефоне, и передо мной появилась вырезка из газеты пятидесятилетней давности.
– Читайте.
"Правительство Леоны запустило на орбиту Малены Леону-1, идеальный курорт для туристов. На новой планете воссоздан климат и архитектура Леоны, а для лучшего понимания потребностей туристов используются сканеры мгновенного реагирования. Напоминаем, что первые сканеры волн потребностей были разработаны десять лет назад леонским учёным Шио Мари, и с тех пор активно используются в туристической отрасли. По словам министра экономики Леоны Антони Антони, новый курорт позволит получить ресурсы, необходимые для восстановления экономики Леоны. "Леона-1 станет раем для туристов, а старая Леона — раем для нас самих", – заявил министр".
– Но рая не случилось, да? – прервала я чтение.
– Вы знаете, почему на Леоне-курорте нет детей?
– А там нет детей? – да, в самом деле, не припомню, чтобы я видела там хоть одного ребёнка.
– А их там нет потому, что их крики будут нарушать покой туристов. Поэтому как только на Леоне рождается ребёнок, его сразу же отправляют сюда. И знаете, как его здесь воспитывают?
– Нет.
– Ему с самого детства внушают, что как только ему исполнится восемнадцать, он отправится работать в рай. И все дети здесь живут этой мечтой. Никто же не говорит, что когда им исполнится пятьдесят и в раю они будут выглядеть не слишком привлекательно, их вышвырнут обратно, на старую Леону.
В словах Чарли звучало что-то непривычное. Грусть, горечь?
– Вы с Леоны, Чарли? – спросила я.
– Я родился на Земле. Но, когда мне было пять лет, мать оставила меня на Леоне. На курорте Леона. Знаете, как это было? Я сидел и играл и вдруг слышу: "Если вы так хотите, оставьте сына на скамейке у входа". И знаете, что это значило? Ей посоветовали меня бросить. И ей так понравилось, что все её желания исполняются, что она пошла и оставила меня на той скамейке. А сама улетела. И меня отправили сюда. Так что да, с Леоной у меня особые отношения. Тот старик, что приходил сюда за вами вечером — мой приёмный отец. А вообще вам вовсе не обязательно это знать. Идите и пишите ваш отчёт. Я нанял вас секретарём, вы помните? У вас три часа.
Я снова устало подумала, как было бы хорошо убить Чарли прямо сейчас, а вместо этого спросила:
– И что, совсем никто не хочет здесь остаться?
– А вы бы остались здесь, если бы могли поехать на ту Леону?
Я обвела взглядом тускло-синие стены:
– Вряд ли.
– Тогда идите и пишите отчёт. Через три часа отправляемся.
Когда мы вернулись на Леону (теперь я знала, что её правильное название Леона-1), Чарли повернулся ко мне и сказал:
– Ваш контракт окончен. Я улетаю.
Я растерялась.
– Чарли, я не успела собрать все материалы вместе. Мы можем задержаться здесь ещё на день?
– Вы – да. Ваш номер оплачен на месяц вперёд.
– Как это оплачен на месяц вперёд? Я сама за себя заплачу! Нет, тогда я отказываюсь от своего гонорара!
– Ну это у вас вряд ли получится. Я уже перевёл его на счёт вашей клиники.
– А ваши материалы?
– Мне они не нужны.
– Да вы что, Чарли? Для чего же я их писала?
Чарли посмотрел на меня немного презрительно:
– Мне нравилось наблюдать, как наивная девочка постигает основы писательства. Вы станете отличной героиней моей новой книги.
У меня потемнело в глазах. Я кинулась на Чарли, как кошка, и, мне кажется, даже укусила его за плечо.
– Я думала, вы хотите помочь, а вы гадкий, самовлюблённый тип, которого собственная мать бросила! Как я её понимаю.
Этого явно говорить не стоило. Я опомнилась, когда увидела, как молния ярости пронеслась по его лицу. Лишь на одно мгновение, но разве не он сам учил меня подмечать такие вещи?
– Совсем дикая, – сказал он, как ни в чём не бывало. – Вот вам визитка моего редактора. Когда закончите вашу книгу — обратитесь к ней. Она прекрасный профессионал. У вас теперь достаточно материала для книги. Хотя, надо сказать, вы были безнадёжны, абсолютно безнадёжны как секретарь!
Чарли развернулся и пошёл обратно к кораблю.
– Счастливо оставаться! – крикнул он через плечо, когда отошёл на достаточное расстояние.
– И вам не болеть, – пробормотала я в ответ и пошла к "Грандиону". Яркие синие стены фешенебельного отеля напомнили мне потемневшие стены старой Леоны.
 
Через месяц я стояла в кабинете у Ли Мураган, редактора Чарли. И снова, в который раз, чувствовала себя школьницей, которую вызвали на ковёр к директору.
– Это ужасно, девочка! Просто ужасно! – кричала Ли. – Нет, я понимаю, что Чарли проникся симпатией к своей героине. Кстати сказать, в своей новой книге он описывает вас весьма поэтично. Но как он мог подумать, что я возьму это? – Ли оттопырила мизинчик в сторону листов бумаги, на которых был распечатан мой роман. – Это же полный бред, деточка! Леона и Леона-1. Вы хоть бы название изменили, девочка! А публично заявлять, что самый дорогой курорт в нашей системе искусственно создан отсталой планеткой! Нет, я не могу это напечатать. Что за глупости!
Я смиренно молчала, старательно разглядывая муху на потолке… И вдруг вспомнила, как однажды ко мне привезли гавзавра, который проглотил таракана. Ему было так противно и стыдно, что от расстройства у него отказали сразу шесть лап.
– А ваш язык? Что за сравнения? Дёргается мочка уха! Вы это себе как представляете?
Я представляла себе это очень хорошо. Но мне ужасно нужно было додумать мысль о гавзавре. Как же они там без меня? Я вдруг они заболели? А вдруг у них эпидемия, а я и не знаю?
– Да я вас приняла и рассказываю всё это исключительно из уважения к Чарли, – продолжала верещать Ли.
И тут у меня зазвонил телефон. И одно за одним посыпались сообщения: "Гавику очень плохо, ваш ассистент ничего не понимает", "Гоша третий день ничего не пьёт", "У Гавгагвочки во сне стали дёргаться лапы".
– Девочка, я не стану говорить вам, что вы безнадёжны, у вас, безусловно есть талант, но он настолько хиленький... – говорила в этот момент Ли.
– Я вас поняла. Мне нужно бежать.
И я выскочила из редакции, пытаясь стряхнуть с себя липкость голоса мадам Мураган и одновременно понять, что же случилось такого там, на Земле. В любом случае, мне нужно было туда, и срочно.
Когда после десятичасового полёта я сбежала с трапа и ринулась к клинике, вокруг бушевала толпа. Множество людей держали на руках гавзавров (бедные, подумала я на бегу, такую тушу держать!), и гавзавры, как я успела заметить, пробегая к чёрному входу клиники, выглядели неважно. Расстроенные хозяева шумели, и галдели, и кричали. А на крыльце стояла моя секретарь Шурочка и говорила:
– В порядке очереди! В порядке очереди! Елена Владимировна скоро вам поможет.
Но по её виду можно было сразу понять, что в целительные способности Елены Владимировны, кем бы она ни была, Шурочка не верила.
Я пробралась к чёрному входу и побежала к своему кабинету, на ходу натягивая попавшийся по пути халат (давно я не ходила в халате!). И, перед дверью реанимации столкнулась нос к носу с девочкой-студенткой.
– Лола Павловна! – воскликнула девчушка.
– Так это вы Елена Владимировна? – едко спросила я. – На каком курсе?
– На четвёртом, – прошептала студентка. – Я ещё толком ничего не знаю, а тут вбегает ректор и кричит: "Специалист по гавзаврам — бегом в клинику!" Пришла а тут такое творится!
Девочка чуть не плакала.
– Где больной?
– Там, в реанимации.
– А куда вы идёте, позвольте полюбопытствовать?
Лена покраснела.
– Шура разрешила сходить в ваш кабинет, взять ваши лекции. Можно?
– Нет, – рявкнула я. – А вот в реанимацию со мной можно. И нужно.
Мы вошли в палату.
Гавзаврик лежал на столе и тихо стонал. Шерсть на верхней морде свалялась, язык безжизненно свисал вбок. Гавзавр едва заметно пошевелил второй парой лап: "Припухлость на правом колене" – автоматически отметила я.
– Так, дружок, давай-ка мы на тебя посмотрим.
Лена смотрела на меня, как на ангела, спустившегося с неба.
– Лена, помогай, нужно немного приподнять вторую пару лап и осмотреть третью.
Лена, хоть и была совсем неопытной, оказалась расторопной.
– Так и есть, – сказала я. – Карфалонская ветрянка. И, судя по количеству гавзавров там, на улице, у нас эпидемия.
– Ветрянка? – прошелестела Лена. – Откуда?
– Не знаю. Какой-нибудь хозяин решил слетать с гавзавриком на Карфалонию, а прививку не сделал. И вот результат. И зачем, зачем тащить с собой гавзавра на Карфалонию? – я была вне себя от ярости. – Но не волнуйся, Лена, мы их вылечим. Сделай ему укол снотворно-восстановительного, влей в каждую пасть по поллитра растительного масла, а я сейчас вернусь.
Я вышла на улицу, где по-прежнему бушевала растерянная, рассерженная, глубоко несчастная толпа.
– Добрый день! – сказала я, стараясь придать своему голосу уверенность.
Толпа притихла и я увидела, как радостно заулыбались люди — почти все из них знали меня лично.
– Вас очень много, – продолжала я. – И чтобы я могла вам помочь, мне нужна ваша помощь. Пожалуйста, внимательно осмотрите копыта на третьей паре ног ваших питомцев. Поднимите руку, если вы увидите на копытах красно-жёлтые пупырышки.
Медленно, одна за одной стали подниматься руки.
– Это Карфалонская ветрянка. Болезнь человеку не передаётся, но очень тяжело переносится гавзаврами. Им сейчас по-настоящему плохо.
Толпа снова заволновалась.
– А что же нам делать? – крикнул кто-то.
– Записывайте: растительное масло по поллитра в каждую пасть три раза в день, на ночь две таблетки активированного угля во вторую пасть и пять столовых ложек соды в третью пасть. Пять дней. Не волнуйтесь, болезнь неприятная, но не смертельная. Шесть-семь дней — и ваш гавзавр поправится. Можете идти.
Я повернулась, чтобы зайти в клинику, как какая-то женщина дёрнула меня за рукав.
– Простите, это всё из-за меня. Я говорила, что не надо было брать Тошу на Карфалонию, но муж никогда меня не слушает. Тоша сейчас у вас, там…
– В реанимации, – мстительно сказала я. Пусть помучаются и поволнуются. – Через пять дней за ним придёте. Если он, конечно, поправится.
Я хлопнула дверью, оставив плачущую женщину на крыльце. Так ей и надо. А мне надо заняться гавзавром.
Лена уже успела сделать ему укол и ждала меня.
Я посмотрела на неё. Приятная девочка. Через семь лет у меня будет хорошая помощница.
– Иди, Лена. Дальше я справлюсь.
Она коротко кивнула и выпорхнула в коридор. А я подошла к своему страдальцу.
Он кротко и осуждающе смотрел на меня фиалковыми глазами. И я подумала, что их цвет чем-то напоминает небо Леоны.
Я погладила одну из пушистых морд:
– Плохо тебе, да?
Гавзавр печально кивнул. И мне стало так его жалко. А ещё жальче стало себя. Как бессовестно меня использовал Чарли Гридн, как всё неправильно и несправедливо на Леоне, а я ничего не могу изменить, как кричала и плевала слюной Ли Мураган. И мне так захотелось рассказать всё это хоть кому-нибудь.
– И мне, знаешь, тоже очень-очень плохо, – сказала я гавзавру. – Я мечтала, что смогу что-то изменить в своей жизни. Даже думала, представляешь, что я смогу написать книгу. А хочешь я расскажу тебе всё-всё? А ещё лучше, я тебе почитаю, да? Я ведь всё правильно рассказала, хоть Ли Мураган мне и не верит.
И я открыла свой компьютер, попросила высветить мой роман и, поглаживая тёплые добрые морды, начала читать.
Гавзаврик прикрыл глаза, и я поняла, что ему становится лучше.
И пока я читала, я краем глаза увидела, как в кабинет украдкой зашёл мой друг-предприниматель Мишка, как устроился на стуле и тоже стал слушать.
Гавзаврик Тоша ровно и сладко засопел. Растительное масло начало действовать.
Тогда я тихонько поднялась и позвала Мишку за собой.
– Ло! – сказал он. – Мне нужен твой роман.
– И это всё? Ни "здравствуй", ни "как дела"!
– Некогда, – сказал Мишка. В его глазах светился огонёк предпринимательской жадности. – Так что, я беру роман?
– Бери. Ты за этим приходил?
– Нет. Но планы изменились.
И мой друг детства тоже сбежал. Даже он. Я вернулась в палату, где спал гавзаврик, и ещё раз погладила его по всем четырём мордам:
– Спи, малыш, я больше никуда от вас не уеду. Писатель из меня никудышный.
 
А пять дней спустя, когда гавзаврик Тоша радостно скакал по палате, пытаясь сбить с ног Лену, которая зашла его навестить, мне позвонила незнакомая женщина.
– Добрый день! – сказала она. – Меня зовут Анна. Ваш агент Михаил передал мне вашу рукопись. ("Мой агент Михаил — вот Мишка даёт!") Она нас очень заинтересовала. Первая книга, написанная специально для гавзавров!
– Что-о-о? – гавзавр с Леной перестали играть и удивлённо посмотрели на меня.
– Да, это очень интересно! – продолжала женщина. – Мы хотим опубликовать её в следующем месяце. Не могли бы вы подъехать к нам завтра и обсудить условия.
– Безусловно, – выдавила я. – Но сначала мне нужно поговорить со своим… Агентом.
Лена и гавзавр (да, я не шучу, он тоже!) смеялись во весь голос, пока я кричала:
– Мишка! Ты сдурел! Какая ещё книга для гавзавров? Ты в своём уме?
– Спокойно, Ло! Это же просто маркетинг! У тебя хорошая книга! Действительно, хорошая.
– Она не для гавзавров! Гавзавры и читать-то не умеют!
– Вот именно! Значит, читать эту книгу гавзаврам будут хозяева. Вслух!
Я ещё долго что-то кричала Мишке, а потом вдруг вспомнила презрительный взгляд Чарли Гридна и вопли Ли Мураган. Вспомнила, какой глупой я себя чувствовала…
– Ладно, Мишка, я согласна. Делай, что хочешь.
И что вы думаете? Я теперь не только всемирно признанный специалист по гавзаврам, я ещё и автор трёх бестселлеров для них же! И пусть злопыхают критики. Лучшей наградой стало для меня письмо от Чарли Гридна с приложенной заметкой: "Галактическое правительство предлагает меры по восстановлению Старой Леоны. Рассматриваются новые положения миграционной политики". В конце заметки была приписка: "У вас получилось, Ло. Спасибо, вы не безнадёжны. Чарли".

Авторский комментарий:
Тема для обсуждения работы
Рассказы Креатива 22
Заметки: -

Литкреатив © 2008-2017. Материалы сайта могут содержать контент не предназначенный для детей до 18 лет.

   Яндекс цитирования