Литературный конкурс-семинар Креатив
Креатив 22: «Ветер перемен, или Не Уроборосом единым»

Тень Классиков - Милость

Тень Классиков - Милость

 
Милость раздавали один день в году – по окончании жатвы.
Сразу после полудня, по одной на руки и только простолюдинам. А если какой купец, заводчик, фабрикант или чиновник пытался заполучить манну государственную – розгами принародно секли и привилегий лишали.
Так Венька Хромов рассказывал, год назад ездил в столицу за высочайшей благодатью, да вернулся ни с чем. То ли милостей не хватило, то ли не достоин – не признавался. Но каждую субботу на закате выпивал стаканчик рябиновой настойки собственного приготовления и усаживался на лавку под забором, где уже ждала стайка ребятни.
– Дядь Вень, расскажи про милость, – просил самый смелый.
Вениамин не спеша доставал пачку папирос, пару раз затягивался и начинал рассказ.
– А как она, милость, выглядит-то? – обязательно спрашивал кто-нибудь.
– Как выглядит?
Взгляд Веньки туманился, загорелое лицо разменявшего шестой десяток отставного унтера расплывалось почти юношеской улыбкой.
– Серьёзно выглядит. Золотистый двуглавый орёл, царская печать. – Венька делал паузу, втыкал палец в небо и важно добавлял: – И высочайшая подпись!
Дети улыбались, словно рассказчик конфеты раздавал.
– Сам государь император высоченный, вот такой.
Венька вытягивал жилистую руку вверх.
– Глазищи большие, взгляд словно молния. Спрашивал, для чего милость и вручал её самую. Если достоин.
Дальше Хромов распространялся про людишек вокруг. Какие они подлые, жадные на дармовщину, хитрые – прикидываются инвалидами, несправедливо обделёнными, хотя живут припеваючи.
– Но государя не надуришь! – повышал голос Вениамин. – Жандармы всё вмиг проверят, вмиг на чистую воду выведут.
Когда мимо на гнедом проезжал староста Воропаев, Венька под каким-нибудь предлогом отправлялся домой – ненадолго, пока староста не проедет. Потому что Воропаев обязательно остановится и скажет: "Чего собрались, чего замышляете? Сказками сыт не будешь. Я милость государеву не заслужил, вы и подавно. Марш по домам, пока не оштрафовал!". И приходилось топать, с властью не поспоришь. А потом ещё и бабки гадостей понавыдумывают да неделю над Венькой хихикать будут.
Иногда "на огонёк" подходили взрослые. Некоторые забрать детей домой – поздно, некоторые – дёрнуть с Вениамином настойки, поговорить о жизни, о делах насущных.
Дарья приходила послушать. Стояла чуть в сторонке, своё думала. И Хромов ни о чём вдову не спрашивал, но однажды не выдержал:
– Ты часом не за милостью собираешься, времечко подходит?
В тот раз женщина промолчала, но через неделю вечерком пришла. Когда рассказка завершилась, ребятня и взрослые по домам разошлись. А сам рассказчик полусонно скучал на лавке со стаканом настойки.
– Совет твой нужен, – тихо сказала гостья. – В столицу ехать собираюсь, сам знаешь за чем.
Хромов вытащил неизменную пачку, прикурил папироску и долго-долго смотрел вдове в глаза. Словно в душу хотел проникнуть, узнать, что внутри делается.
– Совет, говоришь, – Хромов пустил дым в небо и погладил лысину. – Совет дать не могу, потому как тебе самой решать. А тебе благодать императорская для чего?
Дарья косынку поправила, слегка улыбнулась, глаза потупила.
– Да, так – надо. Дочку замуж пора, вот и подумала: может попросить о высочайшей милости. Ведь не откажет?
Венька дважды папиросой затянулся, головой покачал, а потом ответил:
– Не знаю, мать, не знаю. Народу там тыщи и все чего-нибудь просят. Калеки, пенсионеры, отставные военные – несправедливо обделённые.
Дарья нахмурилась, взгляд отвела, со скамьи поднялась.
– Думаешь, без толку ехать?
Ничего не ответил Венька. Поднялся, папироску затушил и во двор зашёл, калиткой хлопнув. Дарья стояла и смотрела вслед, словно с Хромым надежда уплывала.
А поутру засобиралась – в столицу.
Волосы пышные огненные собрала в косу толстую. Сарафан новый, башмаки пять лет тому мужем подаренные надела – красавица, хоть и пятый десяток пришёл.
– Мам, ты куда это? – дочка забеспокоилась.
– Дело у меня важное. А ты, Маш, за хозяйством гляди, не шали тут. Чтобы корова доена, чтобы куры и утки кормленные, чтобы собака голоду не знала. Буду скоро, не скучай.
Маша – мамина копия. Такая же статная, коса огненная, только глаза отцовские и взгляд его, живое напоминание. Хороший мужик был, видный, да слишком горькую любил – сгорел. Выйти бы Дарье замуж, да не попался подходящий, хотя многие сватались. И староста, и Венька.
Воропаев при деньгах, но пузо на полверсты – как бочонок телепается, когда на лошади скачет. А Хромов языком мелет день и ночь, шустрее всех бабок…
Подхватила Дарья сумку, перекрестилась трижды и дом покинула. До станции недалеко, версты три всего. Сядет на поезд, на следующее утро аккурат на место прибудет…
 
***
 
Столица встретила ветром холодным, гудками паровозными и запахом дымка с фабрик и заводов. Сошла Дарья с поезда и вспомнилась молодость. Как приехала в столицу девушкой, на фабрику ткацкую нанялась. Как замуж вышла за слесаря с той же фабрики. Вспомнилось, как девочку родила – на квартире жили, еле концы с концами сводили. Улыбнулась женщина, приятные воспоминания – молодость один раз бывает…
Долго гостья добиралась до Дворцовой площади. Извозчиков в этот день хватало, плату брали невысокую, но улицы полны людей, проехать трудно.
Увидев заполненную площадь, Дарья погрустнела. Чёрные сгустки народа вплотную подступили к красной дорожке. Два ряда жандармов в синих мундирах отделяли дорожку от толпы. Повсюду жандармы и казаки, цепкими взглядами народ прошаривают. Пробиться сквозь такую толчею не получится. Неужели, придётся ехать домой несолоно хлебавши?
– Чего грустим, красавица? – пробасил голос над ухом.
Дарья подняла голову – казак на вороном коне.
– Туда хотела, – Дарья указала ладонью. – Да не судьба, видимо.
– А мы тут зачем, а?
Рослый блюститель порядка рассмеялся.
– Если лошади не боишься, то запрыгивай.
Дважды повторять не пришлось. Женщина ухватилась за седло, казак крепко взял Дарью под мышки, сзади усадил. Легонько пришпорил лошадь и гаркнул:
– Расступись! Расступись, кому говорю!
Народ неохотно освобождал путь, отпуская негромкие ругательства. Свистнула нагайка, успокоила недовольных – расступились, вороной пошёл быстрее. Соискатели благодати едва успевали от конских копыт увёртываться.
Дворцовые ворота отворились.
– Дорогу! – закричали жандармы. – Дорогу императору!
Из-за туч выглянуло яркое солнце, Дарья прищурилась. Первой вышла личная гвардия – высоченные детины в красных мундирах. Следом жандармы в синих, генералы в чёрных и, наконец – сам.
Внешне император не произвёл особого впечатления. Не такого уж и высокого роста, как Хромов трепался, наоборот. Пожилой, лёгкая седина, в белом мундире, без шляпы, с золочёной шпагой на поясе.
Толпа вздрогнула, завелась, загудела. Послышались выкрики:
– Слава императору! Милость! Слава самодержцу! Милость, милость!
Император остановился.
- Милость, милость! – заревела толпа.
– Подойти, – коротко приказал император полусогнутому мужику нищенского вида. – Жалую!
Писарь вручил грамоту.
– Благодетель, – счастливчик поцеловал грамоту и упал на колени.
– Милость, милость! – взревела толпа.
Заволновался народ, надавил, но жандармы крепко держали строй.
– Спрыгивай, – коротко приказал всадник.
Дарья соскользнула с лошади, оказавшись в паре локтей от цепи охраны. Казак свистнул нагайкой и направился в хвост очереди, оставив женщину наедине с просителями.
– Ты что, юродивая? – ехидно поинтересовался хриплый мужской голос сзади. Женщина не ответила.
– Милость, Милость!
Толпа изгибалась подобно волнам. Давили друг друга людишки, падали, бранились.
– Милость! Милость!
Император шёл медленно.
Высматривал кого-нибудь в толпе, жестом приказывал подойти. Счастливчик пробирался на дорожку, падал на колени и получал от писаря грамоту.
– Подойди красавица, – услышала Дарья и обомлела: неужели ей?
Женщина несмело подняла голову. Император в двух шагах, взгляд насмешливый, добрый. Чьи-то крепкие руки подхватили Дарью под локти, приподняли, и как на крыльях вынесли на дорожку.
– Что привело тебя сюда? – император спросил.
Ноги подкосились, женщина упала на колени.
– Мужа потеряла, дочку замуж выдаю. Молодой семье дом поставить нужно, – словно во сне пролепетала Дарья.
Император снисходительно улыбнулся.
– Молодая семья – это хорошо. Это пополнение для страны. Жалую!
У Дарьи потемнело в глазах. Кровь ударила в голову. Тук-тук, тик-так.
– Достойна, – сухо произнёс писарь. – Не потеряй.
И вложил свиток в маленькую женскую ладонь.
– Милость, милость!
– Жалую…
 
***
 
Путь от станции Дарья прошла так быстро, что не заметила, как показалась околица. Смеркалось, село приходило в себя после трудового дня, готовилось ко сну.
Первая мысль – пойти к старосте, показать императорскую благодать, узнать, что делать дальше. Несмотря на поздний час, женщина так бы и поступила, но события начали развиваться в другом направлении.
Хромов появился как из ниоткуда. Гладко выбритое лицо, одет опрятно и сапоги начищены, что в последнее время случалось редко.
– С возвращеньицем, – расплылся улыбкой Венька, снял картуз и слегка поклонился, словно встретил барыню.
Женщина остановилась. Болтать с Хромовым сейчас хотелось меньше всего. Успеть бы застать старосту в Сельской управе, а потом домой. Три дня немного, но соскучиться успела.
– Поговорить надо, – коротко сообщил Венька.
– Говори.
Дарья поставила сумку, поняв, что от разговора не отвертеться.
– Вот скажи, Дарьюшка, получила ты благодать царскую?
Женщина хмыкнула, полное лицо отразило гримасу.
– Хромов, тебе-то какое дело, получила или не получила?
Венька глубоко вздохнул:
– Значит получила. Я ведь худа тебе не желаю, предостеречь хочу.
Пришла очередь вздыхать Дарье.
– Вень, я устала, домой хочу. Да ещё кое-какие дела нужно успеть. Если по делу, то говори, не тяни.
Хромов снял картуз, платочком вытер пот с лысины.
– По делу – вот.
Когда Венька вынул из-за пазухи свиток, у Дарьи внутри похолодело: царская милость. И если Хромов скрывал, если никому не говорил, то…
– Куда я только не обращался, – повысил голос Венька и потряс грамотой. – К волостному старшине ходил, отправил меня к земскому начальнику, а тот…
Хромов надел картуз:
– А тот отправил меня куда подальше.
Дарья почувствовала слабость и присела на сумку.
– Я ведь не для себя, – по морщинистой щеке отставного унтера скатилась слезинка, – для вдовы однополчанина. Хотел, чтобы ей дом новый поставили.
– Эх! – Венька махнул рукой, отвернулся, отёр рукавом щеку.
Дарья обхватила ладонями голову:
– Как же так. Ведь там и печать, и подпись высочайшая. Как же так?
– А так, Дарьюшка. Вот, смотри.
Хромов развернул свою грамоту. Золотистый двуглавый орёл, царская печать и высочайшая подпись, только имя не вписано.
– И что теперь, как быть? – слабым голосом спросила женщина. – Что я Маше скажу. Или не говорить вовсе?
Венька присел рядом, широкой ладонью потёр затылок.
– Не знаю. Маше лучше не говорить – факт, а с грамотой. С грамотой никак. Милость – она такая. Откуда пришла туда и уйдёт.
Хромов поставил на траву пузатую бутылку с красной жидкостью.
– Рябиновая? – поинтересовалась Дарья, хотя и так было понятно, Венька ничего другого не употреблял – из крепких напитков.
– Она.
Отставник выложил из карманов два гранёных стакана.
– Ой, подожди, – встрепенулась женщина.
Поднялась, открыла сумку, постелила простенький рушник. Положила краюху хлеба, кусок мелко нарезанного копчёного сала.
– Что бог дал.
Хромов налил по полстакана.
– Не пью, но сегодня такое настроение, – сказала Дарья. – Такое, нехорошее, странное.
– Не оправдывайся. Будем здоровы.
Звякнуло стекло, настойка отправилась в организм двух сельчан для поднятия настроения, а может ещё для чего. Событие обыденное, не особо важное.
Важное событие произошло на следующее утро, когда сельский староста решил проверить почту. А вдруг? Воропаев почесал пузо, зевнул, подошёл к калитке и заглянул в почтовый ящик. Староста был абсолютно уверен, что ящик пуст – до этого момента. Но внутри обнаружились два свитка.
Сельский начальник огляделся – улица пуста. Нацепив пенсне, Воропаев развернул один свиток, второй, да так и застыл с открытым ртом. С гербовой бумаги хищно смотрели золотистые двуглавые орлы, царская печать и высочайшая подпись. А ещё Воропаеву показалось, что свитки пахнут водкой, табаком и копчёным салом…
 

Авторский комментарий:
Тема для обсуждения работы
Рассказы Креатива 22
Заметки: -

Литкреатив © 2008-2017. Материалы сайта могут содержать контент не предназначенный для детей до 18 лет.

   Яндекс цитирования